С этими словами Дженсен поворачивается, чтобы поговорить со своими помощниками.

— Это была наша победная речь перед чемпионским турниром? — вздыхает Шейн.

— Мне кажется, тренеру нужно пройти курсы по тому, как быть хорошим человеком, — замечает один из наших первокурсников.

— Я всё ещё в комнате, Абрамс, — рычит Дженсен из дверного проёма.

— Эй, тренер Холлис, — кричит Шейн. — Почему бы вам не провести напутственную речь?

Наш помощник тренера поворачивается в нашу сторону с мрачным взглядом.

— О, теперь я достоин вас?

Я сдерживаю смех. Ну вот. Я бы убил за пять минут в голове этого человека.

— Я слышал, вы вступили в «Папаш», — говорит Холлис, сверкая на нас глазами. — И я не отношусь к предательству легкомысленно.

— Если это поможет, нас удалили из чата, — говорю я ему.

— Нет, сэр. Не помогает. — Холлис продолжает разрывать барабанные перепонки всем, свистя в свисток. В грёбаной раздевалке. — Я не скажу ни слова напутствия, пока не получу письмо с извинениями в мой почтовый ящик.

— В почтовый ящик? В каком веке он живёт? — шепчет мне Шейн, и я давлюсь смехом.

Мы заканчиваем одеваться, ожидание снова нарастает в комнате. К тому времени, когда мы в форме, каждый из нас на взводе и готов убивать соперников.

Когда я уже собираюсь выходить в туннель, в моём шкафчике вибрирует телефон. Я почти игнорирую уведомление, но что-то заставляет меня проверить его.

Решив, что ничего страшного, если я опоздаю на разминку на минуту, я снимаю перчатки и хватаю телефон, а затем замираю, прочитав письмо на экране.

Это предложение о работе.

От организации по защите океана. В Сиднее.

Я пробегаю глазами письмо, пульс учащается, когда я вижу слова «оплачиваемая должность». Это настоящая должность. Не стажировка, не какая-то подработка. Полноценная, реальная работа. Та работа, о которой я всегда мечтал. Настоящая полевая деятельность.

— Данн, — раздаётся резкий голос из двери. Это тренер. — Вытаскивай свою задницу туда и присоединяйся к команде.

— Извините, тренер. Иду.

— Сейчас.

Я засовываю телефон обратно в шкафчик и спешу в туннель.

Как часто в Сиднее идут дожди?

Стопка писем о зачислении лежит на моём столе, смотрит на меня с укором. Словно бросает вызов — прими это огромное решение, к которому я совсем не готова. Все программы феноменальные, но я не могу выбрать, по какому пути пойти. Давление от необходимости сделать правильный выбор настолько сильное, что часть меня хочет просто убежать от всего этого.

Когда я беру в руки один из отказов в стопке, мой телефон жужжит от сообщения от Беккета.

Я хмурюсь, глядя на экран. Его команда проиграла полуфинал вчера вечером, так что он, вероятно, всё ещё расстроен. Возможно, ему нужно поговорить или отвлечься от сокрушительного разочарования.

Что ж, возможно, я тоже ищу способ отвлечься, используя его сигнал SOS, чтобы снова отложить выбор программы магистратуры. Но всё же, когда я беру куртку и ключи, я засовываю стопку писем в сумку. Может, смогу получить их с Уиллом мнение по поводу этой дилеммы, пока буду там.

Когда я захожу в их дом двадцать минут спустя, Беккет сразу спускается, чтобы встретить меня. Я ожидаю увидеть послеигровую грусть, но он не киснет. Более того, в его глазах какой-то странный огонёк. И он наконец сбрил эту бороду, позволяя мне снова видеть его идеальные, точеные черты. Он действительно один из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела. Мне повезло.

— Привет, — говорю я, вешая куртку. — Как ты держишься?

— Нормально. — Он пожимает плечами. — Спасибо, что приехала. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

Я иду за ним в гостиную, понимая, что это вообще не об игре.

— Что случилось?

Беккет проводит рукой по своим светлым волосам, поджимая губы, словно подбирает нужные слова.

— Я, э-э, получил предложение о работе.

— Правда? Это потрясающе. Где?

— В Сиднее.

У меня отвисает челюсть, а затем, прежде чем я успеваю остановиться, я разражаюсь смехом.

Он смотрит на меня в недоумении.

— Что смешного?

— Я получила письмо о зачислении в магистратуру в Сиднее.