— Уилл сказал, что любит тебя.

— Я знаю. И… я ответила ему тем же. Перед тем как зайти к тебе.

Я киваю в темноте. Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле.

— Беккет, — шепчет она, её рука находит мою под одеялом. — Я тоже тебя люблю.

Комната словно сжимается. Я не могу вдохнуть. Она любит меня. Я знал это, глубоко внутри, но слышать это от неё… Это разбивает что-то внутри меня, грудь распирает от эмоций.

Мгновение я не могу говорить. Я хочу поверить ей, хочу позволить себе упасть в то, что у нас с Чарли, в то, что у нас троих, но страх всё ещё здесь, подтачивает края моей решимости.

Я сглатываю.

— Я… я не могу ответить тем же.

— Почему?

Я качаю головой, чувствуя себя худшим человеком на свете.

— Дело не в том, что я ничего не чувствую. Я просто… — Я замолкаю, мышцы напрягаются. Я, блядь, не могу этого сделать. — Я не могу сказать это.

Её пальцы сжимают мои.

— Но ты чувствуешь это?

Чувствую ли я это? Да, конечно. Я влюбляюсь в неё уже несколько месяцев. Но сказать это вслух — всё равно что ступить на канат без страховки.

Она ждёт, и когда я не отвечаю, спрашивает снова:

— Ты чувствуешь это, Беккет?

— Я не знаю.

Это ложь. Я знаю. Но признать это значит впустить её. Полностью. Позволить ей увидеть все части меня, которые я не готов обнажить.

Между нами повисает тишина. Я слышу своё сердцебиение в ушах — громче, чем должно быть.

— А что, если ты уйдёшь? — выпаливаю я, удивляя даже себя.

Она садится, недоумевая.

— Что?

Я заставляю себя встретиться с ней взглядом.

— Что, если я позволю себе это чувствовать, а ты уйдёшь?

Её черты смягчаются. Она протягивает руку, касаясь моей щеки, гладит мою бороду.

— Я не твоя бывшая. Я никогда не сделаю тебе больно.

— Ты так говоришь сейчас. Но ты не видишь будущего. Люди меняют своё мнение. Люди уходят. Ты не знаешь, что случится.

— Я знаю, что люблю тебя, больше, чем когда-либо думала. Я знаю, что никогда не сделаю тебе больно намеренно.

Я хочу верить ей. Чёрт возьми, я хочу. Но страх обвился вокруг моей груди, как удав.

Она наклоняется надо мной, прижимаясь лбом к моему лбу.

— Поверь мне, Ледяной. Я люблю тебя. Я не сделаю тебе больно.

Я закрываю глаза. Она просит меня впустить её, и я не знаю, смогу ли.

— Пожалуйста, — шепчет она. — Поверь мне.

Я выдыхаю. Может, мне не нужно говорить это. Может, пока достаточно просто держать её.

— Я постараюсь, — тихо говорю я, притягивая её к своей груди.

— Это всё, о чём я прошу.

Мы остаёмся так на какое-то время, её дыхание выравнивается, когда она прижимается ближе. В конце концов я чувствую, как её тело полностью расслабляется, когда она проваливается в сон, но мой разум продолжает крутиться.

Тик-грёбаный-так.

Я просыпаюсь от приглушённых голосов и отчётливого скрипа входной двери — открывается, затем закрывается. Требуется время, чтобы окончательно стряхнуть остатки сна. Я моргаю, понимая, что голоса не у меня в голове. Внизу кто-то есть.

Я переворачиваюсь, ожидая увидеть Шарлотту, спящую рядом со мной, но кровать пуста, и я вспоминаю, что прошлой ночью она спала с Беккетом.

Я жду этого. Укола ревности. Жара собственничества. Моя. Она моя.

Но он не приходит.

Потому что она наша.

Я отбрасываю одеяло и выскальзываю из кровати, натягивая спортивные штаны и засовывая телефон в карман на случай, если понадобится вызвать копов. Потому что голоса внизу становятся только громче, и я не слышу женского тембра Чарли. Похоже, кучка мужиков спорит друг с другом.

Какого хрена?

Я спускаюсь вниз, но только когда сворачиваю в гостиную, нахожу источник шума. Беккет стоит у окна без рубашки, скрестив руки, а какой-то пожилой блондин расхаживает по паркету с расстроенным выражением лица.

Судя по сильному сходству, я делаю вывод, что это отец Бека.

И мужчина явно взволнован, размахивает руками и говорит:

— Можешь в это поверить? Из-за предложения о работе!

Беккет вздыхает и опускает руки.

— Пап. Серьёзно. Успокойся, бро. Она действительно выгнала тебя?

Я прислоняюсь к дверному косяку, стараясь не подслушивать слишком очевидно, но любопытство берёт верх. У отца Бека такие же широкие плечи и сильная челюсть, как у сына, но волосы на висках седеют, и в районе талии появилось небольшое брюшко. Австралийцы любят выпить.