— Хорошо. Давайте обсудим.

Беккет скрещивает руки на груди, поддерживая Уилла.

— О, это не обсуждается. Правила не подлежат обсуждению.

Уилл пристально смотрит на меня.

— Правило номер один: ты всё время будешь с нами. Не отходи далеко, не ходи никуда одна. Понятно?

Я киваю, стараясь не обращать внимания на тепло, разливающееся в груди от того, насколько серьёзно они ко всему этому относятся. С одной стороны, я чувствую себя маленьким ребенком, которому запрещают бегать с ножницами. С другой стороны, меня заводит их чрезмерная опека.

— Понятно, — сказала я.

— Правило номер два, — говорит Беккет. — Если ты начинаешь чувствовать себя странно — вообще что угодно — немедленно сообщи нам. Неважно, если ты думаешь, что ничего страшного не происходит, — скажи нам.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку.

— Скажи это, — настаивает он, не оставляя места для шуток.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Если я почувствую себя странно, я сразу вам скажу. Обещаю.

Он удовлетворенно кивает.

— Правило номер три, — говорит Уилл. — Увлажнение. Пей много воды, и я это серьёзно говорю. Не допускай обезвоживания организма. Делай небольшие глотки, не залпом.

— Много воды, небольшими глотками. Поняла, — отвечаю я, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимый вид. Такое ощущение, что мы готовимся к серьёзному экзамену, а не к вечеринке с танцами и весельем.

— Правило номер четыре: никакого секса.

От этих слов у меня отвисает челюсть.

— Что?

— Никакого секса, — повторяет он, и Беккет согласно кивает.

Я моргаю, застигнутая врасплох.

— Но… я слышала, что экстази должен вызывать сильное…

— Возбуждение, — заканчивает за неё Беккет, усмехаясь. — Да, так и есть. Именно поэтому ни один из нас сегодня и пальцем тебя не тронет. Мне всё равно, как сильно ты этого хочешь и как умоляешь. Верно, Ларсен?

— Чертовски верно.

Я надуваю губы, но вместе с разочарованием чувствую странное уважение.

Уилл подходит ближе, хватает меня за подбородок и поднимает моё лицо, чтобы я смотрела ему в глаза. Его большой палец скользит по моей нижней губе, вызывая во мне волну желания.

— Детка, — его голос становится низким, почти рычащим. — Мы не будем трахать тебя, пока ты под кайфом. Понятно? Для меня такая формулировка согласия слишком расплывчата. Для нас. — Он смотрит на Беккет, которая снова решительно кивает.

— Мы обещали, что позаботимся о тебе, — грубо говорит Беккет. — Это значит, что мы не воспользуемся твоим состоянием.

— Никакого секса. — Уилл смотрит мне в глаза, чтобы убедиться, что я всё поняла. — Это окончательное решение.

Я облегченно вздыхаю, осознавая, как много значат для меня эти ребята. Они здесь не просто ради веселья — они заботятся обо мне. И от этого на душе становится тепло.

— Последнее правило, — говорит Уилл. — Слушайся нас. Если мы скажем, что пора уходить, мы уйдем. Никаких споров, никаких «ещё одну песню». Понятно?

Я облизываю губы, замечая, как они следят за движением моего языка.

— Вы двое сейчас такие чертовски сексуальные.

Беккет прищуривается, явно пытаясь сохранить невозмутимый вид.

— Мы серьёзно. Мы не шутим.

— Я знаю, — говорю я, протягивая руку, чтобы сжать его ладонь. — И мне нравится, что вам не всё равно.

Беккет разжимает кулак и протягивает мне пакет.

— Ты всё ещё хочешь этим заняться?

Я киваю, чувствуя тепло в груди, беру у него пакет и достаю крошечную таблетку. Прежде чем положить её в рот, я бросаю взгляд на мальчиков, и у меня перехватывает дыхание.

— Спасибо, — тихо говорю я. — За то, что присматриваете за мной.

— Всегда, — низким голосом отвечает Уилл.

— А теперь бери, пока мы не передумали, — с ухмылкой говорит Беккет.

Я улыбаюсь в ответ, кладу таблетку на язык и запиваю водой из бутылки, которую протягивает мне Уилл.

Что бы ни случилось сегодня вечером, я знаю, что они обо мне позаботятся.

Она с нами

Цвета калейдоскопа заливают степенную аудиторию, очистители пульсируют в такт неистовому ритму, а воздух пропитан потом и электрической энергией тысячи тел, двигающихся как единое целое. Я и раньше бывал на рейвах, но этот — особенный. На этот раз со мной Чарли. И она просто сияет. То, как она двигается, как улыбается… Кажется, будто она впервые ожила. Она полностью отдалась моменту, растворилась в музыке, её тело покачивается и кружится в собственном ритме.