Важные люди уже успели сменить лощеные костюмы от лучших кутюрье на полувоенного покроя спецовки, зачастую пошитых в тех же ателье. В редкие выходные они надевали обычную охотничью одежду, садились на мощные моторные лодки и отправлялись «немножко расслабиться». Это, конечно, не курорты Европы, но и здесь может быть достаточно интересно. В минусе оказывалась лишь местная фауна.

Александр Николаевич Ермаков отвлекся от монитора. От цифр уже рябило в глазах, а от новостей мутило в голове. Бывший мэр нажал кнопку старинного селектора, нелепого посреди современного дизайна кабинета, но почему-то такого родного на ощупь:

— Галочка, я скину тебе новые запросы, отсортируй, пожалуйста.

— Сколько у меня времени?

— Через пару часов потребуются, все равно буду на совещании.

— Машина уже у подъезда, Александр Николаевич.

— Спасибо. Галчонок.

Ермаков подумал и решил выпить чашечку кофе, благо прекрасный аппарат нынче стоял прямо в его кабинете. Хоть какой-то прок от ремонта и перестановки. Кабинет перелицовывали московские ребята на свой модерновый вкус, поэтому он не пришелся по душе старому руководителю. Слишком уж был сух и холоден. Но сейчас вовсе не до этого. И, вообще, скоро будет много ни до чего.

Заместитель Главы особого Норильского края по текущим вопросам набрал номер. Набирал он его сам, без голосовой команды:

— Илья Фомич, здравствуйте!

— День добрый, Александр Николаевич.

— Завтра к тебе собираюсь, что там у тебя по жилью?

— Александр Николаевич, ну они бы хоть смотрели на численность моего поселка. Это же уму непостижимо, столько народу на голое место посылать!

— Ну а куда посылать прикажешь, Илья Фомич? Прямо в тундру?

— Да что у нас там война, что ли, намечается? Именно на Севера, зачем такую прорву людей везти?

— Везут, значит, надо. Так что зубы стисни и вспомни старое лихое время. Если есть стены, отопление, водопровод, значит, помещение жилое. Утепляй, ставь двери, перегородки, да хоть нары двухъярусные. Но чтобы к первым заморозкам все было готово к приему людей! Отвечаешь головой.

— Да понял я, понял, Александр Николаевич. Будем работать.

— Вот это другой разговор. Нам, северянам, стыдно ныть. Ты мне лучше завтра приготовь заявку на материалы и людей. Будем посмотреть. Давай, пока.

Ермаков уже набирал другой номер:

— Николай Артемьич, просьба к тебе. Нужны два бульдозера и один фронтальный погрузчик, на пару дней.

— Александр Николаевич, ну нету у меня лишней техники! Нету! Сами зашиваемся.

— Николай Артемьич, это на участок к Григорьеву.

На той стороне провода замолчали. Григорьев руководил городским кладбищем.

— Сам понимаешь, потом по морозу копать будет очень сложно.

В трубке осторожно прозвучало:

— Александр Николаевич, думаете, столько хоронить придется?

— Не знаю, дорогой мой, — Ермаков вздохнул, — но ситуация, сам видишь, сложная. Сам видишь, народ везут и везут, а обеспечение и запасы запаздывают. Слабые начнут уходить.

— Ох, беда! — вздохнули и в трубке — Один бульдозер будет, дам на три дня.

— И на том спасибо! До свидания.

Ермаков положил трубку и задумался. Неожиданно вспомнились исторические книги, в большом количестве прочитанные тогда, когда он еще совсем молодым инженером работал на вахтах. А ведь Главнокомандующему схожим образом в конце сорок первого приходилось лично распределять боевую технику, считая каждую единицу. Чтоб эту заразу, вернее сказать, «Чуму», именно так с большой буквы называют ее исследователи, черти прибрали!

Бывшему мэру Норильска все-таки удалось тогда при назначении на новую должность выбить из окружения Калюжного хоть какую-то информацию. Ведь без перспективного видения грядущего что-то продумывать наперед невероятно сложно. Тем более что в город как раз тогда прибыли люди из Ситуационного центра МЧС. Они и рассказали вкратце о происходящем очень узкому кругу лиц. Остальные пока лишь догадывались о масштабе будущей катастрофы. Вновь «причащенные» выходили с того совещания, откровенно пришибленные. Но даже переброситься словом не имели права. За болтовню откровенно пригрозили даже не тюрьмой, а ликвидацией. Да и пряник в виде спасения близких невероятно перевешивал желание поделиться хоть с кем-то.

Машина мягко шла по улицам пока еще летнего города, но совсем скоро здесь начнутся снегопады и первые морозы. Хоть бы зима была сей год помягче! Хотя все равно и при таковой с ноября по апрель морозы будут стоять точно. Средняя зимняя температура в этих местах двадцать пять, двадцать семь минус, временами доходит до сорока с гаком. А это уже совсем другой мороз: даже завести машину становится проблемой, потому в городе еще не отказались от гибридов в пользу «электричек».

Старые дома начинают подмерзать, а любая поломка теплотрассы ведет к вымораживанию помещений. Так что еще десять лет назад утеплили все подвалы и пересмотрели прокладку коммуникаций. Благо финансы после войны появились. На улице в такую стужу, вообще, лучше лишний раз не появляться. Людям с юга или из столицы, для которых и минус двадцать неимоверно суровый мороз, будет очень и очень нелегко. Они даже одеваться правильно не умеют! Так что жди обморожений и большую нагрузку на медицину. Или следует провести обширную просветительскую работу.