— Назовите самых близких вам людей, не более четырех человек.

— Жена Ольга, дочка Маша. Родители умерли давно.

— Хорошо.

— Что хорошо, товарищ майор? — непонимающе уставился на особиста Соловьев.

— Хорошо, что народу мало и лишних вопросов не задаешь. Не смотри так. Сегодня вас отправляют, а нам нужны списки для эвакуации.

— Какой эвакуации?

— Опять лишние вопросы, — майор устало положил на стол руки. — Мне лишь нужны имена и адреса. Наше правительство заботится о своих гражданах, защищающих страну, поэтому на всякий случай и составляется список. Вы же будете далеко от дома.

— Вот как? Тогда логично, — Михаил задумался. — А можно еще кого-нибудь внести?

— Можно, но в пределах разумного. Мы только детей сверх нормы засчитываем, ибо они наше будущее.

— Я за дядьку прошу. Борис Соловьев, Воронежская область, поселок Семилуки, там недалеко от нас. Он один живет, не сложилось с семьей.

— Пьет?

— Ну не больше остальных. Да он же во второй чеченской участвовал, сапер по ВУС.

— Сапер, говоришь? — майор пощелкал мышкой, считывая информацию с армейского защищенного ноутбука. — Здесь о его участии в военных действиях ничего не говорится.

— Так они в Моздоке дислоцировались, в Чечню ездили, поэтому его и не посчитали участником. Обидели, в общем, человека.

— Очень может быть, — майор поднял глаза. — Место службы вашего дяди подтверждается. Слышал я о подобной хитропопости наших генералов в те времена.

— Он хороший человек, специалист на все руки. На Северах раньше работал, и бульдозерист, и на экскаваторе может работать, сейчас в автосервисе вкалывает.

— Говоришь, Севера и механик? — майор задумался. — Такие люди там нужны.

— Там это где? — затих от предчувствия чего-то нехорошего Михаил.

— Много будешь знать… — особист многозначительно взглянул на рядового и выдал распечатанный принтером желтый талон. — Береги, если что, это единственный документ. По нему своих и найдешь. Все понял, боец?

— Так точно!

Соловьев возвращался в казарму в смятенных чувствах. Что-то холодное и невероятно чуждое нынче коснулось его души. Неожиданное возвращение особистов в войска, странные вопросы, многозначительные взгляды. Но в армии думать некогда, взвод уже строили на обед. Изнанка любого военизированного коллектива, все делать сообща и строем. Мечта об уединении — это самая большое желание солдата. Бойцы в любой ситуации молниеносно находят для себя нычки и курки, приватизируют каптерки, конторки, уютные уголки между работающими узлами связи, загашники за тарахтящими дизелями. Лишь бы подальше от начальственного ока или сержантского окрика.

После обеда также не удалось «придавить массу». Вася Семенович, получивший уже старшого, заполошно заорал:

— Строится! С вещами!

Бойцы, ворча и стеная, начали собираться, подгоняемые отделенными. В казарме раздавались вопросы, неслись шутки:

— Сухари брать, сержант? Раз с вещами просят.

— Разговорчики! — Вася раскраснелся, вид у него был явно недовольный. — Ну пошевеливаемся, воины! Нам еще оружие получать.

Пустопорожние разговоры как-то сами собой стихли. Дело принимало серьезный оборот. Бойцы один за другим выходили на небольшую площадку перед казармой, возле соседних зданий строились другие роты их БТГ.

— Следующий! — ротный Строганов выглядел озабоченным, сверяясь с планшетом и одновременно выслушивая взводных сержантов. Офицеров им так и не прислали. Бойцы распаковывали комплект новой, прямо с завода брони Ратник 5, вставляли свежие батареи в ЦСБ, «центр связи бойца», осматривали полученное, пахнущее маслом новехонькое оружие. В комплект входили также рейдовый рюкзак, спальный мешок, каремат, система навигации, нашлемный монитор, да и сам многослойный шлем наиновейшего образца. Такие они видели лишь на учебных занятиях.

— Ну, как аппарат? — Строганов окликнул Соловьева как старого знакомого.

— Отличная штука! Только откуда такие богатства по нашу душу? — Михаил ласково потрогал ствольную коробку ПК Печенег МС. В рюкзаке уже были аккуратно сложены два короба к нему, УПС-12, новая приблуда, заменившая разом различные прицелы и видевшая в разных оптических диапазонах. Все остальное лежало в ранце второго номера.

— Ну тогда удачи тебе, боец!

— А вы не с нами, товарищ капитан?

— Нет. Сейчас к нам новых гавриков пришлют.

— Товарищ капитан, — раздался голос одного из бойцов. — Спасибо вам за все. Вы настоящий офицер.

Строганов не подал виду, что тронут, только кивнул молча, рассматривая молодых мужиков, которых Родина опять посылает черте куда. Он вспоминал недавнюю компанию в жарких азиатских степях, себя еще будучи старлеем, и молодых пацанов, которых потом пришлось увозить домой в закрытых гробах. Именно там его и догнал тот проклятый фугас с БПЛА, отправив надолго во второй разряд и лишив воинского будущего. К горлу предательски подкатил комок, он только махнул рукой и отошел в сторону.