Что-то в моей голове порвалось, как лист бумаги, и внезапно некоторые щелчки и странные слоги обрели смысл.

— …hyrt argadi…

Дочь. «Аргади» имелось в виду дочь. Я спасла девочку.

— … Argadi dzal to na yen sah-dejjit…

Са-деджит. Друг. Они считали меня своим другом.

— Dzer meq dzal bekh-razz danur. Bekh-razz danir.

Безопасный проход сейчас и навсегда. О.

Паучий пастух указал на мою левую руку. Я шагнула вперёд и вытянула её. Свет на его посохе вспыхнул тонким зелёным лучом и ударил меня по руке. Меня пронзила боль. Я стиснула зубы.

Свет погас. На моей руке остался узкий шрам, образующий плавный символ. Мой талант сосредоточился на нём.

В моей голове вспыхнуло видение. Группы паучьих пастухов, одна за другой, в разных местах и в разное время, кивали и расступались, чтобы пропустить меня. Мне была оказана великая, редкая честь.

Слова сами сорвались с моих губ.

— Adaren kullnemeq, Sindra-ron. Sadrin issun tanil danir.

Спасибо вам за бесценный дар, дети Синдры. Я буду вечно вам благодарна.

Паучьи пастухи отошли в сторону, и море пауков за их спинами расступилось передо мной.

***

ТРЕНАЖЕРНЫЙ ЗАЛ в развлекательном центре «Элмвуд-Парка» был небольшим, но там был жимовой тренажер. Зал пустовал. Вход в него теперь считался зоной повышенного риска, и жителей близлежащих районов давно эвакуировали. Элиас повесил по четыре блина с каждой стороны штанги. Сто восемьдесят три килограмма. Ему бы понадобилось еще девяносто килограммов, чтобы по-настоящему разогнаться, но блинов больше не было. Легкая тренировка.

Элиас забрался на скамью, крепко взялся за перекладину так, что его кулаки почти соприкасались, поднял штангу и медленно опустил её примерно на 2,5 см от груди. Он задержал её в таком положении на несколько вдохов, медленно поднял и снова опустил.

Тренировка не была запланирована, но ему надоело сидеть без дела. Ему нужно было выпустить пар, иначе он взорвется.

Тридцать минут спустя он закончил с жимом от груди и жимом ногами и приступил ко второму подходу из пятидесяти отжиманий на брусьях с четырьмя дисками, прикреплёнными к нему. В этот момент в спортзал вошёл Лео с планшетом в руках. Заместитель выглядел как кот, поймавший мышь и очень довольный своими охотничьими навыками.

Элиас кивнул ему.

— Хорошие новости?

— В некотором смысле. У Малкольма есть брат. — Лео поднял планшет. На экране мужчина, поразительно похожий на Малкольма, улыбался в камеру на фоне леса. Тот же рост, худощавое телосложение, тёмные волосы и карие глаза. Если бы он был в тактическом снаряжении, Элиас мог бы принять его за командира штурмовой группы Элмвудских врат.

Элиас продолжил тренировку, поднимая и опуская тело, пластины приятно тянули его вниз.

— Они близнецы?

— Нет, Питер на два года младше.

— Он Талант?

Лео покачал головой.

— Он биолог. Большую часть времени он проводит в Австралии.

— Что он там делает?

— Пытается сдержать вспышку хламидиоза у коал.

Элиас остановился на полпути к поднятию и посмотрел на Лео.

— Судя по всему, коалы очень восприимчивы к хламидиозу, — сказал Лео. — Последний штамм грозит им вымиранием в Новом Южном Уэльсе.

Элиас покачал головой и продолжил.

— Интересный факт, — продолжил Лео. — Доктор Питер Невин, судя по всему, может находиться в двух местах одновременно. Вот он выступает на Национальной конференции по коалам в Порт-Маккуори в Новом Южном Уэльсе.

Он щёлкнул по планшету, и на экране появилось изображение Питера Невина на трибуне.

— И вот он в Вегасе после того, как в тот же день проиграл за покерным столом триста тысяч долларов. — Лео провёл пальцем по планшету, и на экране появилось изображение Малкольма, выходящего из казино с бесстрастным выражением лица.

Элиас закончил упражнение, спрыгнул на пол и начал отцеплять гири.

— Малкольм играл под именем своего брата.

— О, он не просто играл. Когда кто-то вроде Малкольма приземляется в Вегасе, включалась сирена и от самолёта до покерного стола раскатывалась красная ковровая дорожка.

— Насколько глубока яма?

— Двадцать три миллиона.

Элиас с особой тщательностью вернул блин для штанги на стойку. Выводить из строя оборудование было бы нехорошо. Вот только давление, которое ему удалось сбросить, теперь удвоилось.

Двадцать три миллиона. В три раза больше годовой зарплаты Малкольма с учётом премий.

Малкольм был азартным игроком. Внезапно всё встало на свои места. Если бы золотая жила не была преувеличением, Малкольм мог бы уйти с бонусом в несколько сотен тысяч.