— Смотря в чём, — пожала плечами Наталья.

— Я вам не мешаю? — раздражённо поинтересовался Иван, эта Эллочка-людоедка действовала ему на нервы. — Наталья Викторовна, если вы хотите иметь дело с другим врачом, я пойму.

— Я хочу, чтобы у меня ничего не болело и меня не тошнило, я устала от всего этого, тем более что сегодня это совсем невыносимо. Я уроки вести не могла. Всё утро провела в обнимку с унитазом. И рези в животе такие, что сил нет. А потом там что-то порвалось.

Иван задумчиво смотрел на Юлину мать. Нет у неё никакой хирургической патологии. А вот увеличенный живот кое о чём говорит.

— Наталья Викторовна, дайте мне вас осмотреть, я сделаю это предельно аккуратно. Я понимаю, что вы устали, но я должен понимать, с чем имею дело.

Иван лукавил. Ему и так всё стало понятно очень быстро, хотя это совершенно не относилось к хирургии и его помощь тут не пригодится.

И она сдалась, он очень нежно прощупал живот, потом сам взял у неё из вены кровь в несколько пробирок. Она же чуть не вырвала прямо на него. Засмущалась, опустила голову.

— Извините…

— За что? Всё нормально. Наталья Викторовна, ваш муж в курсе вашего положения. Вы у гинеколога были? На учёт встали? Или вы не хотите рожать?

— Хочу, очень хочу! Но на учёт я ещё не становилась. Саша знает. — Она пожала плечами. — Конечно знает! Этот ребёнок очень важен для меня, для нас… После того, что произошло с Юлей, мне нужна отдушина.

Иван ненавидел её в этот момент, хотелось спросить, что же такого криминального произошло с Юлей. Жива, здорова, учится, работает. Хорошая девочка, которой гордиться надо, а тут… И вдруг он понял, что Юлю Наталья родила вовсе не потому, что хотела ребёнка, а чтобы привязать к себе Лапина, крепко так привязать, прикрутить болтами, и плевать на то, что ему это не по нраву. Стерпится — слюбится. И ведь так и получилось. А теперь, после серии абортов, когда припёрло, можно зачать другого ребёнка и снова затянуть болты, связывающие её с мужем. Она ведь знает о наличии любовницы и делает всё, чтобы остаться при муже. Вот и решила рожать, Юля-то уже взрослая, ею мужа не удержишь. Да и отказалась она от неё, от дома отлучила. Не такая дочь получилась, как бы Наталье хотелось. Может быть, хоть этот ребёнок оправдает её надежды? Дай-то Бог. И может, тогда она примет Юлю такой, какая она есть.

Он не озвучил ни одну из пришедших ему мыслей, не судья он Наталье, со своими бы проблемами разобраться. Он врач, вот и будет заниматься своим делом, хотя почему Наталья пришла в хирургию, зная о своём деликатном положении, Иван так и не понял.

— А доктор-то ничего, впечатляет, — вывел Ивана из задумчивости голос подруги Натальи.

— Это Юлькин хахаль, — устало произнесла Лапина, и взгляд Эллочки поменялся, Иван даже вздрогнул — ну точно людоедка.

И тут ему всё стало ясно: Наталья пришла к Юле. Как ей ещё было помириться с дочерью, если не вот так, сообщив о своей беременности. Какой ход! Сразу видно математика. Да и Светлане тут же доложат «добрые люди», что жена её любовника в интересном положении. Ай да Наталья, одним махом всех к стенке поставить решила!

Ну что ж, Иван ей подыграет.

— Вы хотите узнать, как Юля? Так она будет здесь меньше чем через час, — невозмутимо произнёс он. На Эллочку же глянул так, что желание комментировать ситуацию у той пропало. — Давайте сделаем так. Мы поднимемся в мой кабинет. В госпитализации в хирургическое отделение вы не нуждаетесь, но результатов анализов мы дождёмся и посильную помощь вам окажем. Тошноту снимем. Ещё я вызову вашего мужа, пусть побудет с вами, и гинеколога я на консультацию тоже вызову, его рекомендации вам не помешают. Согласны?

Наталью снова тошнило. Иван подставил ей тазик, а пока его выносил в смотровую, отправил к ней медсестру сделать укол.

Оставив Лапину на попечение медсестры, Иван направился в кардиологию.

В кабинет Лапина он постучал и вошёл. Кроме Александра Васильевича там была Света, но Иван её проигнорировал. Она же улыбнулась при его появлении, только улыбка вышла фальшивая, и произнесла с ехидством:

— Какие люди снизошли до бедных кардиологов! Случилось что? Я было подумала, что ты зашёл за мной, чтоб домой вместе идти, успела обрадоваться, но, насколько помню, ты сегодня дежуришь.

Иван на неё глянул сверху вниз, усмехнулся и обратился к Лапину.

— Александр Васильевич, я к вам по делу. — Он взял стул, поставил его посреди кабинета и сел, вытянув ноги. — В приёмный покой хирургии обратилась ваша жена. — Он наблюдал, как в глазах Лапина поселилась тревога. Тот даже привстал в порыве бежать в хирургию, но Иван его успокоил. — С ней, относительно, всё в порядке, то есть ни в какой госпитализации она не нуждается, обострение хронического гастрита есть, но, думаю, что для вас это не новость. Тошнота и рвота характерны для её положения, но всё хорошо в меру, а она сейчас ослаблена. Её бы прокапать. Есть несколько вариантов: у нас, у вас или в гинекологии. Кровь на всё, что только возможно, я взял, это не помешает, ей всё равно анализы сдавать, а так в очереди стоять не будет. Я ей церукал назначил.

Иван по взгляду собеседника увидел, что тот его понял.

— Спасибо, Иван Дмитриевич. Думаю, что прокапать Наташу действительно не помешает, и раз она уже у вас, то менять отделение не стоит. Если вы к себе, то я с вами.

Он встал из-за стола, накинул куртку и сообщил Светлане, что сегодня уже не вернётся.

* * *

В институтской столовой всегда было много народа, даже после занятий, перед самым закрытием. Ассортимент блюд уже так себе, но гречка с котлеткой были всегда. Юля взяла три порции: и себе поужинать, и Ваню накормить. Делала она так не первый раз, у неё для этого даже специальная ёмкость была с крышечкой.