Они ещё долго болтали, не замечая как быстро пролетает время, и Юля ужаснулась, увидев, что за окном уже совсем темно, и стала быстро собираться. И Таня, и её родители настаивали, чтобы Юля осталась у них. Она отказалась. Да, уходить не хотелось, но и оставаться не могла: наблюдать за чужим счастьем, пусть и лучшей подруги, в момент, когда собственная жизнь летит в пропасть, не было никаких сил.

До дома было всего два квартала, и Юля их почти пробежала. Страх за их отношения с Иваном поменялся просто на страх темноты и притаившейся в ней опасности. За каждым кустом ей мерещились то хулиганы, то бандиты, то чудовища из детских фантазий.

Поэтому, когда у подъезда Юля услышала голос за спиной, едва не лишилась чувств.

— Ну наконец-то! Я уже извёлся весь. — Юля выдохнула с облегчением, увидев Ивана, а он, внимательно посмотрев на неё, с тревогой спросил: — Юль, что-то случилось?

— Ой, — Юля спрятала горящее лицо в ладонях, охлаждая щёки. — Не обращай внимания, торопилась просто, — издала она смущённый смешок — ну в самом-то деле, не рассказывать же Ивану про чудовищ, живущих в кустах. — Я не думала, что ты приедешь, — перевела она разговор на другую тему.

— Я соскучился. С Тёмкой пообщался, погуляли, поиграли, поели, спать его уложил, что ещё у родителей делать? Взял и приехал, — отчитался Иван.

Юля была рада, хотя совсем недавно ей очень хотелось побыть в одиночестве. Но это же её Ваня! А ночью ей снилась свадьба, только вовсе не Танина…

Часть 28

В отпуск в этом году Иван не ходил, не до того было. Сначала семейные разборки, потом комиссия с горздрава, затем написание статьи и подготовка к докладу к ежегодной союзной конференции «Актуальные вопросы неотложной хирургии», при этом обязанности заведующего отделением никто не отменял. Короче, сентябрь пролетел мгновенно — в трудах и заботах. Наступил октябрь — мерзкий, противный и дождливый с первого дня. Погода действовала ему на нервы. Хотя до следующего лета все месяцы будут такими, и от погоды за окном это не зависит. У Юли начались занятия в институте, ни о какой работе на ставку и речи быть не могло. Иван набрал себе дополнительных дежурств и соответственно им скорректировал Юлин график.

Вот и сегодня с утра было две плановых операции. Юля в институте, и халат завязывала новенькая санитарка, «неумеха» обозвал он её про себя. Иван даже голос на неё повысил, так она его взбесила. Потом, правда, извинился: человек только работать начал, а он с претензиями. Утешало лишь то, что пройдёт ещё несколько часов и придёт Юля. И ведь понимал умом, что это сумасшествие какое-то, но ему необходимо, чтобы она всё время была на глазах, а если нет, то он должен знать, что можно пройти несколько метров, открыть дверь и увидеть её. С этим надо бороться. Юля должна учиться, Юля обязана учиться! Иван не вправе отвлекать её от занятий, хотя очень хотелось. Нужно просто потерпеть, и через каких-то пять лет они будут стоять за одним операционным столом, если она не передумает стать хирургом. Но его девочка не передумает.

Иван выпил чаю и решил подышать свежим воздухом, пока есть время. Спустился в приёмное отделение, но на улицу так и не попал.

В коридоре приёмного в глаза бросались две женщины. Иван обратил на них внимание, потому что одна, которая стояла, очень громко разговаривала, вторая же сидела на кушетке скрючившись, полубоком и терпеливо ждала. Они и внешним видом выделялись среди остальных ожидающих. Обе в светлых, очень консервативных блузках, тёмных юбках, со строгими причёсками и почти без макияжа. Здесь же на кушетке лежали светлые плащи и стояли тёмные кожаные портфели, раздутые от содержимого. Глядя на них, Иван почувствовал давно забытое ощущение, когда хочется стать как можно меньше, чтобы тебя не вызвали к доске.

— Что здесь за обслуживание! Мы ждём уже больше получаса, а по нормативам… — возмущалась та, что стояла, демонстративно посмотрев на часы.

— Эллочка, ты же сама видела, какого тяжёлого пациента привезли. Врачи заняты. — Вторая женщина согнулась ещё больше, а потом её вырвало.

— Ну вот, есть тут кто убирать будет? — возмущённо проговорила первая, и тут она увидела Ивана, направляющегося к ним. — Вы что, не видите, что человеку плохо? — Она чуть ли не топнула ногой. — Можно поспешить, а не идти вразвалочку? Да и убрать всё надо! Сколько нам ждать?!

Иван старался не обращать внимания на слова скандалистки, но когда подошёл к кушетке, чтобы выяснить, что происходит, в сидящей пациентке узнал Наталью Лапину.

— Здравствуйте, Наталья Викторовна, — удивлённо произнёс он. — Что с вами произошло? Давайте пройдём в кабинет и там поговорим. Вы по скорой приехали?

— Нет, мы на такси, — еле терпя боль произнесла она. — Живот сильно болит и тошнит. Мне плохо стало после уроков, автобусом бы я не смогла, а скорую в школу вызывать не хотелось.

— Пойдёмте. — Он помог ей подняться и провёл в смотровую. Вездесущая подруга пошла вместе с ними.

Он уложил Наталью на кушетку в смотровой, расстегнул юбку, приспустил её немного. Живот вздут, дотронуться она до него не даёт, и дело тут не в боли, скорей — в страхе, по лицу видно.

— Ната, вы что, знакомы? — полюбопытствовала подруга Лапиной.

Наталья лишь кивнула.

— Ему доверять-то можно? — с пренебрежением спросила та, разглядывая Ивана, словно неведомую зверюшку.