Шрифт:
– Надя, слышишь меня? Надо встать. Давай помогу. Черт, ты как кипяток. Почему мне не позвонила? Когда плохо стало, ночью? Иди сюда. Надо в кроватку лечь.
Тело, как желе.
С трудом открыла глаза и обняла сестру за шею. Она подхватила меня, согнулась. Поплелись в спальню.
– Сейчас ночь?
– Сейчас утро. Я со смены, - отозвалась Вера. Довела меня до кровати. – Ложись. Так, температура. Надо градусник. Где ты так умудрилась?
– Включи…телевизор, - попросила, пытаясь подняться в подушках.
– Надя, какой телевизор?
– Включи.
Вера нашла пульт, щелкнула кнопкой. Тихонько ушла и загремела в ванной аптечкой.
– Как же я заболела, - потрогала лоб. Мутным взглядом уставилась в телевизор. Слабыми пальцами переключила канал.
Наткнулась на новости.
И взволнованное лицо Любы на экране.
– Нил Хазов приезжал ко мне, - томным голосом рассказывает с экрана сестра. – После той ночи, когда они взяли нас в заложники – он на мне помешался. А что я могла? Что? Да, конечно, мне было страшно, - ответила она на вопрос корреспондента. – И я обязана была сказать полиции о нем.
– Где он сейчас вы не знаете?
– Нет, - Люба вздохнула. – Пусть вчера ему опять повезло, и он сбежал. И я понимаю, что его должны арестовать. Но чувства…это необъяснимо. У меня в груди будто что-то кричит. Я знаю, что он убийца. Но как объяснить это собственному сердцу?
Пауза, и камера с лица сестры переместилась на корреспондента. Она бодро заговорила в микрофон:
– Вот такая история про смерть и любовь. Кто бы мог подумать, что у безжалостного преступника, у легенды – Нила Хазова – есть сердце? И что он готов рискнуть всем ради женщины.
– У меня и имя такое – Любовь, - вклинилась сестра. – Моя судьба и мое проклятие – стать объектом страсти этого монстра. Нил, если ты меня слышишь, - обратилась она к экрану и сложила руки перед собой в молящем жесте. – Мне страшно. И я очень волнуюсь за тебя. Жаль, что говорю тебе об этом на весь город. Но такова уж наша с тобой история.
Глава 48
Надя
Я увидела темные омуты, как только открыла глаза.
Вдохнула.
Нил здесь, рядом.
Он приехал за мной.
Жив.
Мысли путаются, прыгают, но внутри – счастье разливается.
– Я вещи собрала, - прошептала хриплым голосом. – Я хотела уехать.
– Знаю, - качнул головой, затыкая меня.
Коснулся холодной ладони моего влажного лба.
И мне легче стало.
Глаза перестали болеть, словно кто-то разгоряченную кочергу к ним приставил.
Дышать стало легче, начала запахи различать.
Его парфюм – резковатый, терпкий – таким родным показался.
– Тебе нужно выпить лекарство, - отчеканил без лишней нежности. – Давай, куколка, не упрямься.
Мне так много нужно спросить у него.
Так много рассказать.
Но всё сгорает в моей горячке, вспыхивает, оставляя лишь страх.
Нельзя Хазу здесь быть.
Его же искали…
Опасно…
– Надя, - зло приказал, ладонью надавил на мой затылок. – Пей, Надь.
– Давай, Надюша, надо всё выпить.
Мир перед глазами покрывается рябью, узорами трещин.
Пока не разлетается на сотни осколков.
Я подбираюсь, моргаю.
Задыхаюсь, едва не давлюсь горьким горячим раствором.
А после – умираю.
– Вот так, умница, - сестра вздыхает. – Так меня напугала.
Вера сидит рядом со мной.
Хаза нигде нет, его запах исчезает из комнаты.
Не его холодные руки меня касались – мокрое полотенце, которым сестра вытирает мой лоб.
Это просто видение, галлюцинация от температуры.
Я кашляю, скрывая за этим собственный крик.
– Если тебе не станет лучше, - сестра головой покачала. – То в больницу поедешь.
– Нет, - твердо просипела. – Нет, не поеду.
В голове каша, я ничего не соображаю.
В Нила стреляли, он больше не приедет за мной.
Не появится на пороге, ему прятаться нужно. Так правильно, безопасней для мужчины. Я теперь не представляю, как всё будет. Он просто уедет, оставив меня здесь? Он снова объявиться?
Что же будет?
Но если Нил рискнет снова прийти? Если постарается меня найти, а я буду далеко?
– Поспи, Надюш, - Вера гладит мои волосы, отбирает одно из одеял. – Всё будет хорошо.