Рыбалка опять не сильно задалась. Монстров выудить не удалось, да и средних рыбёх было не лишку. Возможно, надо сделать перерыв, и дать рыбе в озере обнаружить, что такой омут освободился от прежних обитателей. Парень даже предпринял попытку порыбачить чуть дальше по берегу, но чуда не произошло, там вообще два мелких карасика попалось и всё.

Подошло время возвращаться домой. Там ждала утомительная работа по поливу грядок, как говорится, бочка сама себя не наполнит. Морду решил Коська проверить в последнюю очередь, когда удочки уже были спрятаны у турника. Заодно и подтянулся опять восемнадцать раз.

Пошла верша тяжело, а когда появилась частично из воды, то и причина этому выяснилась, внутри плескалась рыба. Много рыбы. Вынув пробку с горловины, парень высыпал больше двух десятков рыб на траву. Семь – мелочь, и он их назад в озеро забросил, потом перебрал и ещё три штуки отправил подрастать. Осталось четырнадцать карасей, и подлещиков. АС ладонь взрослого мужика и больше, самое то для копчения.

Нагруженный куканами и сумкой с рыбой парень побежал трусцой домой, сегодня продавать ничего не надо, всё пойдёт в коптильню. Запас из тридцати яиц он себе на несколько дней подсобрал.

И что удивительно… или наоборот неудивительно… Бежит он по улице, а у одного дома тётка стоит и его ждёт, нет ли рыбки на обмен? Пришлось, чтобы клиентуру не отпугнуть трёх подлещиков покрупнее и одного линя, вытащенного первым, килограмма на два, отдать. Так тётка Агафья – жена плотника Артемия стояла у тына уже с готовой корзинкой с яйцами и куском сала. А у церкви попадья тётка Акулина стоит и тоже рыбу ждёт. Ну, куда деваться, раз совсем монстров нет, то шесть самых крупных рыбин у него вытащила и опять корзиночку с яйцами сует. Почти пустой домой пришёл. Себе ещё ведь пожарить на вечер нужно. Придётся вечером идти во второй раз морду проверять, возможно за день наберётся на коптильню.

Озеро было… Нет, Константин Иванович великим геологом не был, вообще, геологом не был, и как возникают озёра не проходил в танковом училище. Но тут не нужно было обладать специальными знаниями, чтобы понять, что это старица их реки, отделившаяся от самой реки и снабжаемая водой только мелким и не очень широким ручьём, отделяющимся от общего тока воды в речке, или это наоборот – тонкий ручеёк это – всё, что от старого русла осталось.

Это к тому, что путь к озеру шёл не через реки, горы и овраги, как в песне, а строго вдоль реки, а вот перед озером река делала разворот на девяносто градусов всего метров тридцать до отделившегося от неё водоёма не доходя. После ужина Коська по тропинке вдоль реки, а не по их улице, чтобы сэкономить несколько минут, трусил за вторым в этот день уловом. Уже начинало смеркаться, и парень торопился. Назад можно будет и улицей добраться, к тому времени уже совсем стемнеет. У изгиба реки в районе церкви пацану какие-то подозрительные звуки с реки послышались. Что-то плескалось. Так-то берег отгорожен зарослями ивы и таволги от тропинки, но Коська знал небольшой лаз от этого места прямо к воде. Нужно всего лишь встать на четвереньки и проползти под кустами шиповника, и там будет небольшое пространство в плотных зарослях ивняка.

Любопытство победило здравый смысл, подсказывающий, что скоро совсем стемнеет, и как тогда в темноте рыбу из морды вытаскивать? Парень встал на карачки и пролез под шиповником, всё же пару занос в спину заполучив. Пробравшись между молодыми ивами, разведчик добрался до зарослей таволги и, раздвинув их, глянул на реку. Кто же там так плещется?

– Вона как! – к берегу прямо к тому месту, где он стоял, плыла лодка.

У них в деревне было всего две лодки. Одна у старосты дядьки Козьмы, а вторая у священника батюшки Луки, но обе эти лодки Касьян знал. Эта была больше и нос странный высокий такой. Явно чужая.

Коська быстро отступил в заросли ивы, и опять подстёгиваемый любопытством, не в проход под шиповник юркнул, а взял правее, пригибаясь и вжимаясь в густую поросль ив.

Лодка ткнулась в заросли таволги, разрезала их и подмяла под себя, и еле видимые с того места, где распластался в траве парень, двое человек стали проламываться сквозь шиповник на тропинку.

– Фёдор злой сегодня… – они переговаривались, но дальше Касьян не услышал, шуршали кусты, стрекотали две сороки выдавая вражин…

Конечно же вражин. Парень вспомнил, что ему брат двоюродный говорил, мол, у банды Федьки-Зверя есть лодка в камышах на той стороне. А эти двое разговаривали о каком-то Фёдоре. Фёдоров много. Лодок? Вот лодок нет больше. В сумме и наличие лодки, и имя Фёдор, всё говорило о том, что это люди из банды, ай, сейчас нет такого слова, из ватаги Федьки-Зверя, пришли за каким-то хреном в их село. Можно сильно и не гадать, за продуктами пришли. Что сейчас в начале лета может быть? Крупа и мука. Овощей ещё нет, если только лук, на перо выращиваемый.