Шрифт:
— Значит, ты предлагаешь мне найти рабочую схему паранормальной коррекции твоих художеств для полумиллиона детишек, верно я понимаю?
Глава 3
Киваю. Про «художества» приходится проглотить, деваться мне некуда.
— А прайм где? Я бы прямо сегодня посмотрел.
— Полина попала в финал конкурса по конструированию станций закрытого цикла, — объясняю я. — Увлекается техникой девочка, перспективы хорошие. Она сейчас на Луне. В Селеналэнде. Финал проходит там. Вернётся после праздников…
— Луна, — Итан кривится так, будто съел ведро лимонов под дулом плазмогана, и я его понимаю.
Учитывая конец года, на Луну сейчас так просто не попасть даже частным порядком: все космопорты забиты. И в любом случае, одним днём тут не обойдёшься. Пока на орбиту, пока до Луны, пока там — на посадку… и очереди же ещё в принимающие порты, не забываем про очереди!
— В том-то и дело, Итан. У прайма всё прошло без эксцессов! Паранорма пробудилась в положенный возраст, четырнадцать лет. Стабилизация прошла успешно и, в среднем, быстрее, чем обычно. Ничто не предвещало…
— Если думать не головой, конечно, что там предвещать будет, — он всё ещё безумно зол, это чувствуется влёт.
Молчать. Не связываться. Не ругаться. Он мне нужен больше, чем я ему.
— Ты можешь посетить Вишнёвые Ясли, — говорю я. — У них как раз плановый медосмотр, вот и придём туда вместе. Визит согласован заранее, они не удивятся.
— Когда?
— Послезавтра… Это плановое посещение, оно было заложено в график ещё летом.
Летом, да. Когда я ещё не догадывалась о постигшей проект катастрофе.
— Хорошо. Послезавтра.
— Значит, возьмёшься всё-таки?
— Возьмусь, — коротко отвечает он.
Гора с плеч. Всё-таки я боялась, что он откажется. Вероятность была ненулевой!
— Мне нужны все материалы по проекту. Отчёт по форме семнадцать-а.
Семнадцать-а — это специальный отчёт для паранормальной медицины, он составляется в нашей работе буквально на каждом чихе, и именно с тем, чтобы врачи знали, куда смотреть и как исправлять, если вдруг что.
Работа биоинженера, увы, не может идти безупречно, хотя мы и стремимся к идеалу. Ошибки — случаются, и каждая из таких ошибок стучит в сердце создателя: ведь речь о детях.
Каждый ребёнок имеет полное право на здоровое тело и ясный разум.
Именно с этого девиза начинался Старотерранский Институт Экспериментальной Генетики, впервые в истории Человечества приступивший к разработке изначальных, ещё очень примитивных и слабых паранорм.
Почти все нынешние законы, регулирующие биоинженерную деятельность генетических лабораторий сегодня, написаны именно тогда, в первые сто лет функционирования Института.
Институт, кстати, действует и поныне! Чья у меня лицензия? И сертификация Лаборатории Ламель. То-то же.
— У тебя сегодня вечер свободен? — спрашивает вдруг Итан.
— Дешёвый подкат, — сообщаю я. — Мимо.
— Вообще-то, я по проблеме поговорить хотел, — делает он невинные глазки. — После пары часов знакомства с материалами проекта у меня появятся вопросы, наверняка. Но если тебе не надо…
— Мне — надо, — говорю. — Сейчас забронирую свободную аудиторию. Встретимся через четыре часа… Полагаю, четыре часа достаточно? Тебе ещё одежду менять. Как график на сегодня? Я — свободна до завтра.
— Четырёх часов хватит.
Мы согласовали встречу, записали на себя небольшую аудиторию — слава всем богам, повышенным спросом пользовались сейчас просторные помещения, а маленькие комнатушки в самых непопулярных частях здания никого особо не интересовали.
— Давай на все восемь дней согласуем, — предлагает Итан. — По итогу будет большой разговор как раз в заранее определённое окно.
Не может он без ехидства. «Большой» разговор! Стискиваю зубы и терплю.
Что ещё мне остаётся?
За окном медленно разгорается уличное освещение: солнце зашло и сумерки остыли как раз для того, чтобы запустить автоматическое включение фонарей.
Каждый раз любуюсь, когда вижу. Ведь фонари не могут вспыхнуть одновременно, всегда присутствует небольшой временной лаг. И, если смотришь с высоты, кажется, будто свет катится по улицам мягкой волной.
Мне нужно отдохнуть, вот что.
Мы с Итаном опять поругаемся, можно даже не сомневаться. И будем ругаться до утра, а утром у меня переговоры по контракту. И если я его упущу, Лаборатория Ламель войдёт не в самый лучший год своей истории.