Вспышка зелёного огня, и кости возвращаются на свои места, мгновенно соединяясь на тончайший слой ткани. Теперь, если аккуратно, разумеется, до госпиталя доедет, а там врачи справятся.

Медики, оставшиеся за моей спиной, уже занимаются, а я перехожу к новым носилкам. Мельком отметив взглядом других целителей, которые работают с других концов поля с пациентами, сам склонился над женщиной.

Одного за другим я проходил пострадавших, чувствуя, как постепенно угасают силы. Каким бы гением меня ни считали, у всех есть предел. А я сегодня и так целый день кого-то лечил.

Пот тёк по лицу, от усталости мутило, в глаза как песка насыпали, руки тряслись. Кого мы обработали, медики грузят на всё подъезжающие скорые, а людей меньше не становится. И это прекрасно — значит, Метёлкин со своей группой действительно помогает спасателям, находя под завалами людей.

Склоняясь над очередным пострадавшим, я положил руку на лицо некогда красивого мужчины с серьгой в ухе. А потом закрыл ему глаза.

— Ему не помочь, — озвучил я, даже не проверяя, есть ли рядом кто-то.

— Ваше благородие, — уловил я чужой голос за спиной.

В нос ударил запах нашатыря, заставивший меня встряхнуться. А затем у меня перед лицом появился пластиковый стакан, заполненный густым сиропом, в который только для вида капнули немного воды. Впрочем, спорить я не стал, вылакал жидкость залпом.

Во рту сразу стало так вязко, что меня даже затошнило. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержать эту сладкую бомбу внутри. Но в горле теперь першило так, что я даже дышал с трудом.

— Запейте.

Передо мной новый стакан, и я проглатываю его мгновенно. Неизвестный помощник тут же отобрал посуду и скрылся, а я пошёл к следующему пациенту.

Уже садясь перед носилками с совсем молодой девчонкой, у которой была плотно замотана голова, я обратил внимание, что небо над нами не иссиня-чёрное, как было буквально только что, а уже давно розовое. Рассвет почти закончился, наступил новый день. А работы меньше не становилось.

Где, вашу мать, остальные? Мы что, единственные целители в столице?

Кремль, зал заседаний.

— Сетевой агрегатор уже отчитался о проданных билетах, — заговорил полицмейстер, глядя на листок бумаги перед собой. — На данный момент были извлечены из-под завалов чуть меньше девяти сотен человек. Большая часть нуждается в медицинской помощи. Личности устанавливаются, к счастью, граждане либо в сознании, либо с документами, и особых проблем нет. Положительно сработали номерные браслеты, которые выдавались на входе. Полчаса назад число погибших составляло триста два человека.

Ручка, которую сжимала в пальцах её императорское величество, треснула. Екатерина Юрьевна взглянула на докладчика впервые с момента, как он заговорил. Полицмейстер же изо всех сил старался избежать взгляда государыни. Впрочем, она практически тут же повернула голову к шефу жандармерии.

— Кто виноват в том, что случилось, Евгений Васильевич? — негромко спросила её императорское величество. — Объясните мне, чем занимается ваша служба, если в моей столице вот уже несколько недель ведутся настоящие боевые действия. Потому что из того, что я вижу, вы ни на гран не приблизились ни к одному реальному зачинщику. Подстава Шепелевых? Вы не нашли настоящего заказчика. Нападение на моих целителей? И здесь глухо. Теперь какие-то твари заперлись на стройке, и ваши бойцы, вместо того чтобы сделать всё для безопасности мирного населения, обрушивают кран на полный концертный зал. И если раньше я думала, что вы справитесь с выпавшими вам вызовами, то сейчас, Евгений Васильевич, черта пройдена. Вы некомпетентны, занимаемая вами должность не соответствует уровню ваших способностей. Или я не права, и на самом деле вы специально игнорируете опасности, подготавливаете почву для бунта? Я даю вам три часа, или вы вместо почётной отставки отправитесь на плаху. Это понятно?

Подчинённый опустил голову и, поклонившись едва ли не в пояс, подал голос:

— Ваше императорское величество, моя верность принадлежит только вам.

— Ты ещё здесь?! — рявкнула государыня, и шеф жандармерии быстрым шагом покинул зал.

На несколько секунд воцарилось молчание. Екатерина Юрьевна откинулась на спинку кресла и повернула голову к Илье Григорьевичу, который сидел рядом по левую руку.

— Что мы ещё можем сделать?

Ответил представитель министерства чрезвычайных ситуаций.

— Переброшена техника, наряды, ваше императорское величество, — проговорил он. — Медики делают всё возможное. Нам пригодится любая помощь, можно было бы целителей побольше, да только где их взять? Те, кто хоть что-то в этом понимают, заняты помощью пострадавшим, остальные работают с поисковыми группами. Скорых не хватает, они не успевают увозить людей. И хорошо было бы, если бы полиция перекрыла дорогу, ваше императорское величество. Ближайшие госпитали уже забиты больше, чем могут себе позволить, а добраться до следующих иногда мешают застревающие в пробках кареты. Им просто не протолкнуться.