Шрифт:
Сама же умыла лицо, надела ночную сорочку и, зевая, вышла из уборной в спальню. Было около полуночи. День был суетный, и хотелось поскорее лечь.
Я подошла к кровати, но вдруг неожиданно услышала шорох за спиной. В следующий миг кто-то обнял меня, подойдя сзади, и прижался к моей спине.
— Это я, не бойся, — выдохнул мне на ухо мужской незнакомый голос.
Мужчина был выше меня и в одежде. Я испуганно замерла, явно не ожидая подобного.
В спальне царил полумрак, и единственная свеча плохо освещала пространство, но я разглядела дорогие тёмные сапоги и рукава кафтана из атласной ткани.
Этот пришлый точно не был слугой.
Мужчина же по-свойски прижал меня спиной к своей груди, жадно целуя в шею. У меня же от неожиданности даже сперло в горле.
Кто мог оказаться в такой поздний час в моей спальне?
Только Фёдор. Мой муж.
Глава 26
— Марфушенька, — снова над ухом раздался голос сзади и шершавые руки мужчины начали поглаживать мой стан. — Как ты тут без меня, зазноба моя? Едва смог, сразу к тебе и пришёл. От лиходеев-опричников скрывался, рыщут везде как свора псов.
Точно Фёдор.
Я глухо выдохнула, прикрыв глаза и не оборачиваясь. Отчего-то мне стало не по себе от его близости.
Опальный муж Марфы появился так неожиданно, что я потерялась на миг. Совершенно не хотела видеть его теперь, а он явился. И зачем? Как он не боялся показываться в доме. Ведь поймают его.
— Я не ожидала тебя, — пролепетала я, не зная, как себя вести. — Отчего ты здесь?
— Не боись, — шептал он мне на ухо. — Я к тебе тишком пришёл. Никто не видел. Потайным ходом.
Ясно. Пробрался в усадьбу и, похоже, чувствовал себя хорошо, вон силищи сколько. Прямо сжимал меня до боли в своих ручищах, прижимая к широкой груди. Хоть одно утешало: Федор действительно жив и здоров. И Прося не соврала, что видела его убегающим.
— Я не боюсь, — пролепетала я, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.
Но муж так и не «отлипал» своей грудью от моей спины, нагло тиская широкими ладонями мои груди и бёдра через рубашку. Совершенно бесцеремонно и как-то жестко. Его влажные, кусачие поцелуи, которыми он жадно покрывал мою шею, мне совсем не нравились и даже были противны. Но я не сопротивлялась, боясь выдать себя, что я не Марфа.
— Скучала по мне, медовая? — ласково рычал он у моего уха, а я боялась обернуться и посмотреть ему в лицо.
Мне казалось, что тогда станет ещё противнее от его близости.
От него невыносимо пахло потом, лошадьми и чем-то прогорклым. Меня уже начало тошнить от омерзения и оттого, как он шарил по моему телу руками — не ласково и любовно, а похотливо и жёстко.
Но я терпела. Не знала, как на это всё реагировать, но понимала одно: должна как-то это пережить. Всё же муж он мне, и я обязана была терпеть его близость.
Если оттолкну его, он может рассердиться или, того хуже, заподозрить, что я не Марфа. Ведь она, похоже, не отказывала в интимных ласках Фёдору, раз он так нагло и по-свойски вёл себя сейчас.
Муж же явно жаждал продолжения. Обвив мою талию рукой, он приподнял меня и в три шага достиг кровати. Опрокинул на постель лицом вниз и навалился сверху. Начал быстро задирать мою рубашку, и я поняла, что он намерен сделать. Я осознала, что просто не вынесу этого. Мне точно надо было время, чтобы привыкнуть к близости Фёдора.
Я начала яростно отталкивать руки мужчины от своих бёдер, пытаясь опустить рубашку.
— Не надо, Фёдор! — простонала я, чувствуя, что меня мутит от омерзения. — Не хочу я сейчас этого…
Я вывернулась из его рук, отпрянула от него и обернулась.
И тут же замерла. Ледяной озноб прошел по моему телу.
Это был не Федор!
— Чаво? — прохрипел недоуменно незнакомец. — Какой я тебе Фёдор? Это ж я, Сидор! Ты это чего, Марфа, не разглядела меня в темноте то?
Я недоуменно хлопала глазами, ничегошеньки не понимая. Я прекрасно помнила, как в моих видениях выглядел Фёдор, муж Марфы: коренастый, осанистый мужчина с небольшим брюшком, дородный, лет сорока пяти, темноволосый, с густой короткой бородой и светлыми добрыми глазами. И портрет его, писанный под иконопись, висел даже в красной светлице.
Этот же мужчина не был похож на него. Молодой, лет тридцати. Русые волосы, бешенные большие глаза навыкате, тонкие губы. Он был худощав и широкоплеч.
И это был не мой муж.
Глава 27
Первым моим порывом было закричать и позвать на помощь слуг, чтобы убрали из моей спальни этого постороннего, сластолюбивого мужика.
Я уже открыла рот, но меня тут же накрыла мысль: «Что подумают слуги, если увидят какого-то мужика в моей спальне ночью?»