— Потом дай настояться в тепле, и к вечеру готова мазь будет. Мажь ручки дитяти три раза в день. Поначалу оно щиплет, но ты дочке не давай чесать. Через минутку всё пройдёт, и мазь та уже лечить будет. Обмотай тряпочками и всё. Так по три раза на день, поняла, что ли, боярыня?

— Да, всё поняла. Спасибо.

— Вот ещё эти травки завари, отвар справь. Это если жар поднимется. И такое может сделаться. Но главное надо понять…

Она замолчала.

— Что понять?

— Не серчай, боярыня, но понять надо — отчего, вдруг лишай то прилип к чадушке? Мала она еще, грехов-то у нее нет. Так что, скорее всего, платит она за другие чьи-то грехи.

Эти слова знахарки вмиг вызвали у меня оторопь. Неужели она намекала на меня? Я даже на миг растерялась, а в голову полезли всякие другие мысли о том, что грехи-то мои, а расплачивается за них Наташенька своей болезнью.

Однако я знала, что все энергии в мире имеют свойство возвращаться. И если кто-то совершил зло, то оно вполне могло вернуться обратно.

А Марфа-то много чего сотворила дурного, как я теперь знала. Возможно убийство мужа, в котором я была соучастница, так отыгралось на малышке. Очень даже вероятно. Похоже, знахарка была права. Отчего вдруг у малышки такая жуткая болезнь случилась? Прошло всего три недели с того дня, как Федор погиб от руки Сидора, и все вполне сходилось.

— А может и проклятье какое на малышку навели, злых людей много, — бросила очередной довод знахарка.

От осознания всего этого мне стало совсем мерзко на душе. Вот так. Эта дурная Марфа своими поступками еще и на дитя свое болезнь навлекла. Ведь темная энергия, возникшая при убийстве моего мужа, явно не бесследно исчезла, а навредила малышке. И это было так несправедливо.

— Потому и надо понять грех-то чей на чадушке. Да исправить его или отмолить его в церкви-то. Так она быстрехонько и поправится, — учила знахарка.

И было отмолить убийство мужа? И сколько отмаливать? Хотя я не верила в молитвы, но понимала, что есть в словах знахарки разумное зерно. Тёмную энергию нужно нейтрализовать чем-то добрым, поступками или ещё чем. Но как это сделать пока не знала.

Едва знахарка ушла, я наклонилась над дочкой, отмечая, что малышка наконец спокойно уснула. Ведь, как сказала Агриппина, она всю ночь не спала, плакала от зуда. В общем, и у меня, и у Наташеньки ночка выдалась жуткая.

— Ох, виновата я перед тобой, боярыня. Не уберегла дитятко твоё, — начала каяться Агриппина и бухнулась на колени.

— Перестань, ты тут ни при чём, — отмахнулась я от неё, прекрасно зная, кто во всём виноват. — Помоги мне лучше верно мазь эту в молоке заварить, как сказала знахарка. Ты же запомнила, как все надо сделать?

Нянька удивлённо взглянула на меня и поднялась на ноги.

— Запомнила. Исполню всё, боярыня. Немедля на кухню побегу.

Я же оставалась у кроватки девочки, присев на лавку, смотрела на неё и едва не плакала.

Но вдруг словно очнулась. Надо было немедленно решать что-то с деньгами, тайным ходом и телохранителями. Раскисать не было времени. Бешеный Сидор мог вернуться в любой момент.

Я обернулась к Андрею, который тихо сидел на лавочке у окна и играл деревянным ножиком.

— Сыночек, присмотри за Наташенькой, будь добр, — обратилась я к нему. — Я сейчас к тебе Просю пришлю. А мне надо срочно решить одно дело.

— Да, матушка, — кивнул сын, подходя к кровати и присаживаясь на лавку вместо меня, рядом с малышкой.

— Ты у меня очень хороший мальчик, — похвалила я его и поцеловала в макушку. — Помощник мой.

Оставив детей, я быстро крикнула Просю, велела ей присмотреть за ними, пока нянька готовила мазь.

Я же быстро спустилась вниз. Вошла на кухню, когда там обедали мои холопы. На столе стоял большой котелок, из которого шёл пар, а дюжина человек черпали по очереди из него суп деревянными ложками. Подносили ко рту, подставляя под ложку большой ломоть хлеба, чтобы суп капал на него.

Когда я появилась на пороге кухни, Василиса что-то мешала на плите, а все присутствующие замолчали и обернулись ко мне.

— Так, все в сборе, — заявила я, осматривая свою челядь и отмечая, что среди них были и дворник, и истопник, и свинопаска, и даже конюх со своим мальчиком - помощником.

Только не хватало двух или трёх холопов. Но и этих возможно было достаточно для моего вопроса.

— Вы что-то хотели, хозяйка? — спросил услужливо Потап, вставая.

— Да. Я узнала, что есть тайный ход, который ведёт в этот дом с улицы. Поэтому тот, кто знает, где он и как в него войти, пусть немедленно всё мне расскажет.

Повисло гнетущее молчание, и холопы стали переглядываться между собой. Молчали и недоумённо смотрели на меня. Это был плохой знак. Неужели и правда никто ничего не знал об этом тайном ходе?