Ерофея, которого якобы видела Прося, мы так больше не разглядели в толпе.

Далее мы прошлись по рядам со всевозможной снедью: от свежих калачей до вяленой и варёной рыбы, от квашеной капусты и солёных огурцов до живых куриц и поросят. Далее зашли в небольшие лавочки с одеждой и утварью.

Всего на торжище было вдоволь, как, впрочем, и разномастного народа: от бояр и дворян новгородских до простых людей, которые до хрипоты торговались за снедь и всякие валенки с торговцами.

Потап шёл чуть впереди нас с Просей и отгонял попрошаек и другой люд с нашего пути и важно кричал:

— Отходи с дороги, боярыня идёт! Расступись, народ!

Он так смешно это делал и так рьяно старался, что это вызывало у меня улыбку. Чувствовала я себя некой важной барыней, вышедшей на прогулку. Но когда он заехал по загривку какому-то старику за то, что тот нерасторопно отошёл, я велела:

— Потап, перестань. Иди позади, а то уже бьёшь кого не попадя.

В одной из суконных лавок я купила себе тёплые вязаные чулки и красивую шаль а-ля хохлома. После набрала разных хлебов и ватрушек и раздала бедным ребятишкам, которые просили милостыню на рынке. Наташе и Андрейке взяла пару леденцовых петушков и зайчиков на палочке. Все эти товары торговцы записали в свои толстые амбарные книги на имя Адашева.

Вернулась я домой довольная и впечатлённая всем этим древнерусским колоритом.

Спустя три дня в моей усадьбе появился Кирилл. Он привёз четырех моих беглых холопов: одну тётку, мою бывшую горничную Фимку и двух крепких мужиков. Они были сильно побиты: лица в крови, у одного мужика сломана рука, а у второго разбит нос.

От возмущения я едва сдержалась, чтобы не «наехать» на Черкасова при двух стрельцах, которые сопровождали телегу с моими холопами. Я тут же приказала Мирону позвать местного знахаря, чтобы полечил несчастных, а также велела накормить их и вымыть в бане.

Среди этих четверых так и не было ключника — он единственный, кого ещё не нашли. Но я не расстраивалась: замки мы все поменяли, так что особой нужды в Ерофее не было.

Когда же Кирилл поднялся за мной в палаты, чтобы поговорить, я плотно закрыла дверь в парадную горницу, чтобы не услышали наш разговор, и возмутилась:

— Они все покалечены, Кирилл Юрьевич! Едва на ногах стоят. А если умрут?

— Не помрут, Марфа. Холопы они живучие, уж поверь, — ответил он безразлично, пожимая плечами.

— Это люди! Говоришь о них как о скотине какой-то. Нехорошо это. Я же просила их не бить!

— Не я это, Марфа. Яж помню про твою просьбу. Нашёл их в темнице Разбойного приказа. Их до меня, когда ловили, побили дюже. Они сознаваться не хотели, чьи холопы, и имена свои скрывали. Потому и получили на орехи знатно от стрельцов-то.

— А тебе что же сказали свои имена? — удивилась я.

— Дак я сразу объявил в темнице всем, что ежели сознаются кто тут холоп боярыни Адашевой, пороть не будут. Хозяйка их запретила. Они и выдали себя.

— Ясно, прости, что заподозрила тебя в плохом.

Он кивнул и произнёс:

— Только ключника твоего, Ерофея, никак не сыщем. Но думаю, он уже в другую волость сбег, или в Сибирь подался. Тогда точно не сыскать. Убыток тебе, однако, будет, Марфа.

Я поморщилась. Опять он говорил о человеке как об имуществе каком, и меня от этого коробило. Хотя, наверное, Черкасов был яркий представитель своего времени, где были баре и холопы, и человеческая жизнь простого люда стоила немного.

— Ты не кручинься, Марфа. Ежели кто из челяди тебе на потребу ещё нужен, я могу в деревню твою съездить, привезти новых. Или своих холопов из Москвы прислать. Только скажи.

Я внимательно посмотрела на Кирилла, понимая, что он ищет повод, чтобы опять навестить меня и приехать сюда. И это было с его стороны слишком навязчиво и даже глупо. Подбором челяди занимался ключник в богатом доме, так мне объяснила Агриппина. У меня теперь этим заведовал Потап, мой новый ключник, так сказать, пошёл на повышение.

Кирилл же, насколько я знала, сейчас жил в Новгороде, куда временно переехал царь с семьёй. И Черкасову уж точно не по статусу было подыскивать и привозить мне слуг.

— Не надо. Мы сами управимся, Кирилл Юрьевич. Благодарю тебя за всё. Однако не стоит тебе больше приходить в мой дом. Я и без Ерофея обойдусь, а у тебя и у самого дел по службе много.

Сказала я холодно и жёстко. Надо было уже отвадить Черкасова от дома. Слухи о том, что государев человек захаживает к нам в усадьбу и именно ко мне, уже поползли по ближайшим соседям. Так вчера мне поведала Прося. А я совсем не хотела этого.