— А как же не понять? Понимаю. Никому не скажу о том, чья кровушка-то эта. Пытать будут — не выдам я тебя, Марфа Даниловна, — уже тихо, как-то по-заговорчески, добавила девица.

Испуганно уставившись на Прошу, я похолодела. Неужели она видела, как я убила боярина? Вот это поворот! И если она кому-то расскажет об этом, я пропала.

— Ты знаешь, чья это кровь? — осторожно спросила я, всё же надеясь, что не верно всё поняла.

Девица угодливо закивала и выпалила:

— Как же! Фёдора Григорьевича, благодетеля нашего, боярина!

— Тише! — цыкнула я, невольно, и оглянулась на дверь. — Тише говори.

— Ох, прости, хозяйка, это я не подумавши крикнула, — заявила девушка, и ударила себя ладошкой пару раз по губам. — Не буду больше.

— Ты, Прося, прямо огорошила меня. Что ты ещё знаешь и видела?

Спросила я это с целью узнать, где же тело мужа. А сама боялась услышать самое страшное. На миг замерла, впившись глазами в лицо девицы.

— Не видела я тебя с боярином, Марфа Даниловна. Я за дверью приоткрытой стояла.

— Но что-то же слышала? Так, Прося?

— А как же слыхала, — закивала она утвердительно, и громким шепотом добавила: — Слышала, как он бранил тебя ох, как люто, а ещё бил похоже. А потом грохот какой-то был, и ты закричала, хозяйка. Я и кинулась в спальню. На коленях ты над боярином застыла, а он здесь, в этой кровавой луже лежал. Ты не видела меня.

— А дальше что? Дальше что было, Прося?

— Потом Потапка меня обратно в коридор выволок и по щекам нахлестал за то, что подсматривала за вами. Больше ничего и не видела. Он велел мне на кухню бежать, и сам за мной ушёл.

— Жалко. Я так и не знаю, где тело Фёдора. Думала, ты видела, что с ним стало.

— Так нету тела-то, Марфа Даниловна, и не найдёшь его, потому как...

Девушка резко замолчала, так как послышались шаги, а я проворно снова кинула покрывало на пол и тут же встала около лужи крови, загораживая её.

В следующий момент на пороге спальни появилась полная баба лет тридцати в синем сарафане, красной кофте и фартуке, на голове — бордово-оранжевая платок-повязка.

— Обед-то когда подавать, Марфа Даниловна? — спросила баба без предисловий, уперев руки в бока. — Щи-то поспели уж.

Я догадалась, что это кухарка, которая вернулась вместе с Потапом. Только как ее звали я совсем не запомнила. Очень странно она вела себя, как ни в чем не бывало, даже не повинилась в том, что вместе с Потапом убежала из усадьбы. Но я решила не обращать на это внимание, сейчас были дела и поважнее.

— Я попозже буду есть, пока занята, — ответила коротко я.

— Так простынут харчи-то, хозяйка. Я и пирог с визигой настряпала, отменный получился, — не унималась кухарка.

— Мы заняты, Василиса, — громко поддакнула мне Прося.

— Ты еще, сопля, голос подавать мне будешь, — огрызнулась в ее сторону баба.

— Василиса, я же сказала, попозже буду обедать, — жестко заявила я, пресекая ее обидную речь. — Ступай!

— Ты бы, Марфа Даниловна, поменьше эту побрякушку слушала. Соврет недорого возьмет.

От наглости бабы я опешила на миг. Поняла, что характер у этой Василисы склочный и вредный. Она явно считала себя выше других слуг в доме, судя по тому, как говорила пренебрежительно с Просей.

— Я сама решу, кого слушать, — ответила я, и уже властно повторила: — Ступай, Василиса, на кухню.

Оглядев нас недобрым взором, кухарка фыркнула и вышла. Едва ее тяжёлые шаги стихли, я обернулась к девушке. Прося тихо затараторила:

— Марфа Даниловна, не верьте ей, я вам всю правду как на духу говорю. Зачем мне врать-то? Неужто за доброту вашу я чёрным злом платить буду?

— Прося, я верю тебе. Но откуда ты знаешь, что тела Фёдора не найти?

— Так оно живое. Он живой, — поправилась Прося и уже шёпотом произнесла: — Видела я, как он убегал через дальнюю калитку.

— Кто?

— Благодетель наш, Фёдор Григорьевич!

— Как убегал? Когда? Так мой муж жив?

— А как же! Живее всех. Видела я, как он через двор перебегал. В накидке длинной, и мешок у него на плече, увесистый такой, большой, еле пер его. С вещичками, видать. Далеко, видно, собрался боярин то наш.

— То есть, Фёдор сбежал? — переспросила я девушку, обрадованно.

— Ага, я с теремного оконца видала его.

— И когда это было?

— В тот день, когда эти демоны государевы нагрянули и тебя, хозяюшка с собой уволокли. Только боярин то наш, благодетель Фёдор Григорьевич ещё раньше убёг.