Малыши отпустили меня, и я быстро вышла.

В общем, и Кирилл, и тётка-нянька меня направляли и указывали, что делать. Но я была не против.

Пока.

Всё же мне надо было освоиться в этом мире и этом времени. Их присмотр и указания я пока решила не обсуждать и не спорить. Было видно, что они знали, что и как делать. Но, конечно, я, как натура деятельная и с характером, долго такого терпеть не собиралась. Как только пойму, что к чему в этом мире, вживусь в это тело боярыни, сразу отошлю прочь всех «указчиков».

Я была замужем, точнее, Марфа. Родных не имела. Потому слушать была обязана только мужа и подчиняться ему, да ещё царю. Всё. Остальные, что слуги, что Черкасов, не имели никакого права понукать мной и говорить, что делать.

Однако первым делом мне надо было кое-что проверить. И хорошо, что Черкасов уехал, а дети были с нянькой.

Пройдя по коридору, я быстро вошла в ту самую горницу, где повздорила с мужем.

Огляделась.

Кровать не убрана, на полу так и валялось покрывало, как я его кинула. Небольшая лавка в углу перевёрнута. Всё здесь было так же, как и три дня назад, когда я только попала в этот мир. Явно тут никто не прибирал. Что было объяснимо: слуг же не было, первые вернулись сегодня, а Агриппина занималась только детьми. А старая бабка — чернавка, которая тёрла подсвечник тряпкой, когда мы вошли в дом с Кириллом, вряд ли бы успела мыть ещё весь дом. Ладно хоть за печками следила, потому в доме было тепло и натоплено.

И мне это было на руку.

Подойдя к покрывалу, я быстро подняла его. Кровавая лужа была на месте и чуть засохла, ткань тоже пропиталась вязкой жидкостью.

Надо было немедленно всё здесь убрать, и желательно самой, чтобы и слуги не знали, что здесь произошло. Хотя они могли что-то и видеть.

Только тут я ощутила, что мне жарко. Оглядев себя, отметила, что я всё ещё в длинной грязной шубке. Стянула её с себя. Увидела сундук в углу. Решила, что там, возможно, одежда. Открыв его, обнаружила в сундуке сапожки, валенки, а также вышитые туфельки на высоком квадратном каблуке, что весьма поразило меня. Не думала что боярыни в этом веке ходили на каблуках, или все же ходили?

Одежды не было. Больше сундуков в комнате не стояло.

Тогда где же Марфа одевалась?

Положив шубку на лавку, я подошла к небольшому умывальнику, висевшему на стене, но воды в нём не оказалось. Даже руки не помыть.

— Так... надо найти ведро с водой, половую тряпку и одежду, — сказала я сама себе.

Вымыть пол от крови следовало в первую очередь, но не делать же это в дорогом парчовом платье.

Оглядевшись, я заметила у стены, ближе к окну, небольшую дверцу, более потайную, чем явную.

Я приблизилась к двери и толкнула створку, она оказалась не заперта.

Вошла в светлую комнатку с одним окном.

Здесь оказался небольшой шкаф, два сундука, табурет и стол, похожий на туалетный столик, но только сделанный топорно и массивно. На столе красовался кувшин, даже с водой, и небольшой серебряный таз. На столешнице лежало зеркало в костяной оправе, размером с две ладони, и с ручкой.

Я тут же взглянула в него. Конечно, отражение было немного размыто и мутно, не как в зеркалах нашего времени, но я отчетливо разглядела миловидное лицо, большие серые глаза, чистую нежную кожу и пшеничного цвета волосы Марфы. Можно было сказать, что я красавица: более темные ресницы и брови, даже без макияжа на лице, делали мой облик ярче.

Тут же, заметив на щеке небольшой синяк, я потрогала его пальцами. Вспомнила, как мой муж Федор дал мне пощечину, когда мы ругались с ним. Некоторое время я сосредоточенно и скрупулезно рассматривала свое отражение и даже осталась довольна.

В прежнем мире я была менее привлекательна, но в этом мире красота была одним из главных оружий женщины. Ведь сильный характер, умение держать себя и ум здесь мало ценились мужчинами, и я это отчетливо понимала. Так что завидная внешность и стать были мне только на пользу.

Отложив зеркало, я обернулась на невысокий полукруглый шкаф позади. Это было редкостью в эти времена. Обычно всё добро хранили в сундуках и небольших ларях, а шкаф явно был роскошью. Заглянула в два сундука, в одном лежали разнообразные платки, убрусы, рубашки и вязанные чулки, в другом верхняя одежда: зипуны, накидки, как это все верно называлось я не знала. Даже шубы имелась в сундуке: одна бархатная длинная шубка из чернобурой лисы, мехом внутрь с богатым меховым воротником, а вторая из синего бархата с мехом куницы.

Прошла дальше, заметив небольшой закуток у окна с занавесью. Здесь стоял деревянный стул с дыркой в сиденье. Внизу, под стулом, находился высокий горшок, похожий на ночной.

— Туалет, умывальник, гардероб в одном месте, — пробормотала я. — А что, удобно. Там красивая спальня и просторно, а здесь и одеться, и нужду справить можно, и всё закрыто от чужих глаз.

На маленькой входной дверце и замочек имелся. Только вот горшок выносить постоянно — ещё то удовольствие. Хотя выбирать не приходилось, в это время это было нормально.