Холодок скользит по влажной коже. Воздух будто покачнулся в кабинке. Я вздрагиваю, резко вдыхаю.

Поворачиваю кран, добавляя температуры воде, чтобы не замёрзнуть. Продолжаю напевать какую-то мелодию.

Слова сами не складываются, зато мелодия обволакивает, как пар.

– Красиво поёшь, пташка, – раздаётся голос Барса за спиной.

Я вздрагиваю. Резко, как от выстрела. Нога срывается, пятка скользит по мокрой плитке.

Плечом врезаюсь в кафель, больно, резко, локоть выскакивает вперёд, будто могу отбиться. Вода хлещет в лицо.

Моё тело оголено. Полностью. А Барс – монстр, зверь, который не знает слова «личное пространство».

Я оборачиваюсь, судорожно отбрасывая мокрые пряди с лица. В глазах пар, с губ срывается всхлип.

Барс. Обнажённый. Он стоит в узком пространстве душевой, и пар ложится на его плечи. Вода скользит по его телу.

У меня всё внутри сжимается. Живот, горло, бёдра. Воздух застревает в груди, как капля кипятка.

Не смотреть. Не смотреть. Не смотреть.

Но взгляд сам падает. На его широкие плечи. На кубики пресса.

Щёки пылают так, будто у меня лицо вот-вот задымится. Грудь поднимается рывками. Внутри смесь паники и жара.

Это ощущение вскипает, пузырится где-то под рёбрами. Живёт в дрожащих коленях.

Я пытаюсь не смотреть. Но… Взгляд скользит ниже.

По его торсу – широкому, выточенному. По кубикам пресса – чётким, упругим, будто камень под кожей. Они двигаются с каждым его вдохом, перекатываются.

Ниже – косые мышцы. Тонкие полосы по бокам, уходящие от живота к бёдрам. Мощные, рельефные. Как будто тело вылеплено вручную.

Я не дышу. Реально не могу. Лёгкие отказываются работать.

Тёмная дорожка волосков начинается чуть ниже пупка. И тянется вниз, всё ниже, между бёдер.

Во рту пересыхает. Меня начинает потряхивать. Я чувствую, как всё во мне пульсирует. Грудь сжимается, живот скручивается.

Глаза идут по этой дорожке. Медленно. Я не хочу. Но смотрю. Ещё ниже.

Между его бёдер – эрегированный член.

Я не должна была смотреть. Не хотела. Но… Увидела.

Вскидываю взгляд. Резко. Во мне всё пылает. Я не знаю, что делать. Куда смотреть. Как дышать. Меня заливает стыдом. Желанием. Смущением. Трепетом.

Вода хлещет сверху, обдавая плечи горячими струями. Капли стекают по волосам.

– Что ты здесь делаешь? – пищу, прижимая ладони к груди. – Как ты зашёл? Я же защиту поставила!

– Защиту? – Барс ржёт низко, с хрипотцой. – Та хуйня у двери, которая наружу открывается?

– Ой…

Я понимаю, что баррикада не сработала. Кажется, не очень хорошо я всё продумала…

Горячий пар обволакивает, воздух густой, липкий. Я чувствую, как каждая капля воды на моём теле будто под его взглядом – он не просто смотрит, он прожигает.

– Я… Зачем ты пришёл? – топчусь на месте, не зная, куда деваться.

– Душевая одна, – усмехается он, наступая. – Мне тоже надо.

– Я закончила уже почти… Тогда… Я просто выйду…

Грудь вздрагивает, дыхание сбивается. Он смотрит прямо, ни на что не отвлекаясь.

Взгляд Барса как прикосновение, грубое, дерзкое. И я чувствую, как кожа покрывается мурашками.

Я делаю шаг в сторону, пытаясь проскользнуть мимо мужчины. Сердце колотится, всё тело зовёт бежать.

Я дёргаюсь вперёд, но Барс резко выкидывает руку. Налетаю на него. Его рука блокирует мне выход, горячая, сильная.

Между нами почти нет воздуха. Только пар, стук сердца и этот жар, от которого хочется провалиться сквозь кафель.

Я не поднимаю глаз. Боюсь. Потому что стоит только взглянуть – и я утону.

– Пропусти… – выдыхаю, тихо, едва слышно.

Мужчина не двигается. Только уголок губ дёргается. Он наслаждается моим смущением.

А после Барс делает рывок. Резко, как будто терпение кончилось.

Его ладони перехватывают меня за талию, и в следующий миг спина врезается в кафель.

Воздух вырывается из лёгких. Горячая вода льётся сверху, хлещет по коже, но я не чувствую тепла – всё внимание в одной точке.

Там, где его тело давит, где грудь прижимается к груди, где дыхание срывается между нами.