А потом – прикусывает. Несильно. Но достаточно, чтобы острый, сладкий укол боли-удовольствия пронзил меня насквозь.

Я вздрагиваю всем телом, и от этого движения его член внутри меня смещается, касаясь какого-то нового, невероятно чувствительного места.

Возбуждение усиливается лавинообразно. Каждое прикосновение его губ, каждый укус – это спичка, брошенная в бензобак.

Крупные ладони на моих бёдрах задают ритм. То поднимают меня почти полностью, оставляя внутри лишь головку, то с силой опускают вниз, заставляя принять его всю длину.

Горячий язык обвивает сосок, зубы слегка пощипывают, а потом Самир обхватывает его губами.

Я обвиваю его шею руками, цепляюсь, как утопающая, мои стоны смешиваются с его хриплым дыханием.

Я двигаюсь навстречу мужчине, принимая каждый толчок. Растворяюсь в нём, наслаждаюсь.

Стул скрипит под нашим объединённым весом, его металлические ножки царапают бетонный пол, выбивая сухой, неприличный ритм.

Моё возбуждение усиливается. Жар разливается сплошным, раскалённым потоком. Он заполняет вены не кровью, а жидким золотом, которое пульсирует в такт нашему движению.

Внутри всё натягивается струнами. И они вибрируют всё звонче, всё болезненнее от сладких, сильных толчков.

Пальцы мужчины впиваются в мои волосы у самого затылка, сжимаются. Затылок покалывает от этого захвата, и это покалывание тут же отдаётся где-то глубоко внизу живота.

Мужчина откидывает мою голову ещё дальше, обнажая горло, и его губы прижимаются к прыгающей артерии.

А потом Самир меняет ритм. Перестаёт просто направлять меня. Он резко вскидывается с места сам.

Его бёдра с силой толкаются вверх, навстречу моему падению. Теперь это не плавное погружение, а серия резких, глубоких, властных толчков.

Моё тело отвечает дикими, непроизвольными сжатиями, пытаясь удержать, принять, адаптироваться к этой новой, яростной атаке.

Я громко, цепляясь за его плечи, чувствуя, как мои ноги дрожат от напряжения.

Наши поцелуи прерывисты, влажны. Его губы скользят по моему плечу, прикусывают, а мои пальцы впиваются в его спину, оставляя следы.

Возбуждение кипит. Буквально. Мне кажется, я слышу его шипение в своих ушах.

Всё внутри закручено в тугой, раскалённый узел, который с каждым касанием затягивается туже. Самир быстро доводит меня до предела.

Низ живота сводит от предчувствия, внутренние мышцы судорожно сжимаются, уже не контролируя процесс.

Желание рвёт изнутри тонкую плёнку терпения, стыда, осознанности. Всё внутри пульсирует одним сплошным, горячим, невыносимым ритмом.

Ладонь Самира скользит между наших тел, и большой палец снова находит мой клитор.

Но теперь он не ласкает. Он давит. Твёрдо, ритмично, в такт своим толчкам.

Я изнываю от желания. От того, как мне хорошо. Возбуждение переполняет, переливается через край, выливаясь в слёзы, которые сами катятся по щекам.

Стул издаёт последний скрип. Что-то хрустит, ножка подламывается, но я уже ничего не соображаю.

Мир накреняется, и мы начинаем падать, но железные тиски Самира сжимают меня.

Одна его ладонь обхватывает ягодицы, удерживая меня на весу, другая с размаху упирается ладонью в край стола.

Барс не останавливается ни на секунду. Его лицо искажено оскалом удовольствия. Желания. Жажды.

Ощущения становятся сюрреалистичными. Отсутствие твёрдой опоры под спиной, только его рука и стол, заставляет полностью довериться Самиру.

Каждый мускул в его теле напряжён до предела, и я чувствую эту стальную мощь под собой, внутри себя.

Страх падения смешивается с диким возбуждением и превращается во что-то третье – в слепое, безоговорочное доверие и восторг.

И всё внутри меня закипает, доходит до предела. Это уже не спираль — это шар плазмы, раскалённый добела, готовый разорвать меня изнутри.

Самир толкается с короткими, хриплыми выдохами. Мои стоны превращаются в прерывистые всхлипы, тело выгибается в немой мольбе, ноги судорожно сжимают его торс.

Наши поцелуи больше похожи на столкновение – мы кусаем друг другу губы, языки сплетаются в отчаянной борьбе.

Я дохожу до грани. Не приближаюсь – срываюсь с неё. Всё внутри, что уже несколько минут пульсирует в бешеном ритме, взрывается.

Это не плавное нарастание. Это коллапс. Система даёт сбой от перегрузки. И я кончаю.

Всё сознание перекрывает ослепительной белизной. Звёзды, искры, молнии – всё смешивается в калейдоскопе невыносимого, божественного наслаждения.

В этом вакууме удовольствия я чувствую, как Самир срывается. Его движения становятся хаотичными, рваными.