— Тебе следует сказать то же самое Кимкиму. Пока не поздно. Скоро он уедет далеко отсюда, и я надеюсь до ада, что он никогда не вернётся…

Брови отца Кимкима на мгновение подпрыгнули, потом он покраснел, он так мало знал собственного сына, что даже не знал, что друзья называют его «Кимким». Йоар ушёл, держа спину прямо, оставив мужчину стоять там, согнувшегося пополам.

Йоар наливает ещё кофе на кухне в своём маленьком доме. Здесь чисто, отмечает Луиза, дом старый и потрёпанный, но всё пахнет хорошо. Газон — самый красивый на всей улице. Йоар снова откашливается и говорит:

— По дороге обратно через больницу я прошёл мимо одной из этих божьих комнат, или как их там называют?

— Часовни, — говорит Тед.

— Часовни! — кивает Йоар и улыбается Луизе. — Я прошёл мимо и заглянул, и догадайся, какие три идиота лежали и спали на скамейках внутри?

— Твои идиоты, — ухмыляется Луиза.

Йоар тоже ухмыляется. Он говорит, что не знал, как долго они там ждали его, но было так очевидно, что никто из них не пойдёт домой, пока не пойдут домой все. У кого ещё такие друзья?

Али сонно проснулась и положила голову на плечо Йоара, когда он подсел к ней. Тед храпел. Рядом с Кимкимом лежал рисунок, он нарисовал часовню, но нарисовал свет в окне, которого в реальности не было. И кто, чёрт возьми, может так делать? Рисовать свет?

— Вы думаете, Бог существует? — спросила Али у друзей.

— Да, — ответил Кимким, проводя карандашом по рисунку так нежно, что было невозможно понять, изменилось ли что-то на бумаге или только внутри него.

Йоар тяжело дышал.

— Чёрт его знает… я даже не думаю, что все, кто ходит в церковь каждое воскресенье, верят в Бога. Я думаю, им просто нужна компания. Чтобы чувствовать, что они принадлежат к группе.

Кимким мягко кивнул и ответил:

— Но я не думаю, что это значит, что Бога нет, Йоар. Я думаю, может, это и есть Бог.

Они разбудили Теда и пошли очень-очень близко друг к другу, когда выходили из часовни. Йоар нашёл автомат и умудрился так раскачать и встряхнуть его, что банка газировки вывалилась бесплатно. Маленькая победа над вселенной, такие вещи не стоит недооценивать. Четверо друзей поделили банку, и как только они допили последние капли, Йоар широко открыл глаза.

— Где рисунок? Ты оставил его в часовне?

— Кажется… — сказал Кимким.

— Ты с ума сошёл? — взорвался Йоар. — Он стоит миллионов!

Они побежали обратно, но рисунок уже пропал.

— Неважно, я нарисую другой, — пообещал Кимким.

— Тебе надо просто рисовать деньги, это сэкономит время! — сказал Йоар.

Кимким рассмеялся, потом рассмеялся Йоар, а потом рассмеялись Тед и Али, и, возможно, это был последний раз, когда они все так смеялись вслух, так освобождающе, вместе.

Они не увидели мужчину, который стоял за углом, осторожно держа рисунок Кимкима восемью дрожащими пальцами.

Луиза допила свою апельсиновую газировку. Она откидывается на спинку кухонного стула и сонно потягивается.

— Так всё это случилось… а потом Кимким выиграл художественный конкурс? Это хороший конец. Грустная история, но хороший конец.

Тед и Йоар переглядываются, неловко откашливаются, потом Тед бормочет:

— Абсолютно. Это… хороший конец.

Луиза стонет в отчаянии.

— Что? Там ещё что-то? Я не знаю, смогу ли я вынести ещё! — огрызается она, но потом её тревога прорывается, когда она спрашивает: — Я не знаю, хочу ли я знать, что не у всех был счастливый конец…

Тед кивает и быстро вытирает глаза, смотрит на часы и встаёт.

— Думаю, мне пора идти.

— Куда ты идёшь? — кричит Луиза, будто он сбросил её в колодец.

Тед спокойно кивает на коробку с картиной.

— Я сделаю то, что обещал. То, ради чего мы приехали. Я помогу тебе её продать.

Луиза начинает вставать, чтобы протестовать, но он уже в коридоре и закрывает за собой дверь. Он действительно удивительно быстрый для человека с хромотой, угрюмо думает Луиза, снова опускаясь на стул.

— Хочешь ещё апельсиновой газировки? — спрашивает Йоар.

— Нет, спасибо, — говорит она.

— Хорошо. Потому что у меня её нет.

Он ухмыляется, но она не может заставить себя улыбнуться, даже чуть-чуть. Молчание становится гнетущим.

— Ну, — говорит Йоар.

— Ну? — бурчит она в ответ.