Шрифт:
И они побежали — прямо с тележкой на стоянку. Чтобы запутать охранника, Йоар рванул в одну сторону, Али — в другую. Когда охранник почти догнал её, она крикнула: «ОСТОРОЖНО!» — выиграла секунду и метнулась в сторону. Охранник попытался схватить её, потерял равновесие и упал. Пока он поднимался, она уже догнала остальных на другом конце стоянки. Художник толкал тележку, Йоар цеплялся за перёд, как пиратский капитан. Он запустил в охранника слоёной булочкой, как фрисби, и крикнул: «Выглядите бледно! Вам надо поесть!»
Они перебежали оживлённую дорогу — едва не попали под грузовик — и не заметили горку, пока не оказались на ней. Али и Тед попытались затормозить, запрыгнув на тележку, — что было не самым умным из их решений. Тележка всё ускорялась, и художник мог только одно: либо отпустить — либо лететь вместе с ними. Вот так четыре идиота поехали на тележке с самой крутой горки в городе.
Тед во сне чувствует слепой ужас, металл гремит под задницей, машины сигналят, ветер ревёт в одно ухо, а Али визжит от восторга в другое. У подножия горки тележка перевернулась, асфальт содрал кожу с локтей и щёк — но это неважно. Они просто лежали счастливой кучей и хихикали, пока Йоар не выругался:
— Чёрт. Теперь в моей булочке грязь.
Той осенью супермаркет заменит тележки на такие, которым нужны не монетки, а специальные жетоны от кассы. Ещё через несколько лет взрослые почти перестанут носить наличные. Ещё одно доказательство, что общество ненавидит подростков — спроси любого из них.
Они взяли тележку с собой на пирс — все толкали, потом все вместе запрыгнули, и она пролетела с конца прямо в море. Может, это и есть момент Теда, думается ему во сне. Его «сейчас», о котором говорила Луиза. Когда они были в воздухе. Наверное, никогда в жизни ему не было лучше.
Тележка ударилась о воду так мощно и утонула так быстро, что у всех четырёх потемнело в глазах. Есть такая точка в глубине, когда наступает паника. Вода перестаёт быть прозрачной, и вдруг чувствуешь только её полную тяжесть. Пытаешься повернуть вверх — тебя только давит вниз. Пульс грохочет в ушах, глаза болят, как будто вот-вот лопнут. Когда наконец удаётся сориентироваться и ощутить, что всплываешь, — кажется, до света никогда не добраться. Когда наконец вырываешься на поверхность, первый вдох — только боль. Прошло несколько секунд, прежде чем Али смогла выдохнуть: «Здесь!»
— Здесь! — задыхался Тед.
— Здесь! — крикнул художник.
Потом — ничего. Только тишина.
— ЗДЕСЬ! — снова закричала Али.
— Здесь! Здесь! — ответили Тед и художник.
Тишина.
— Здесь!
— Здесь!
— Здесь!
— ПОМОГИТЕ!
Остальные трое уже лезли на пирс, когда увидели Йоара в воде.
— ПОМОГИТЕ! — снова крикнул он.
Нос едва держался над поверхностью. Он делал два гребка вперёд и один назад — будто что-то тянуло его вниз. Когда он первый раз ушёл под воду, друзья засмеялись, решив, что шутит. Но когда ушёл второй раз — немедленно прыгнули следом.
Тед никогда не поймёт, как им удалось до него добраться. Но только когда начали тащить Йоара через воду, поняли, что случилось: нога попала в цепь тележки — в звено, куда вставляют монетку. Намоталась на лодыжку. Под водой тележка весила как слон. Чем больше Йоар паниковал и пытался вырваться, тем крепче держало. Им удалось дотащить его только до полупути к ступеням пирса — тележка притаилась под поверхностью, как смертоносное морское чудовище.
— СНИМИТЕ ЕЁ! — отчаянно орал Йоар.
Али плыла рядом и задумчиво смотрела — сначала на цепь, потом на Йоара. Потом спросила: «Как ты вообще умудрился туда попасть? Какой маленький у тебя размер ноги?»
Тед сидел на ступеньках, держа Йоара, и задыхаясь произнёс: «Нога вошла, а выйти не может? Ты как тампон!»
Йоар просто схватил его за рубашку и попытался задушить.
— СНИМИТЕ ЕЁ!
Али плыла рядом с ним — выражение максимального сочувствия — и очень-очень серьёзно произнесла: «Конечно. У тебя есть монетка?»
Этот смех? Цунами.
В конце концов они освободили друга. Йоар был так рад, что даже не разозлился. Тот день? Совершенный. Больше не нужно никаких моментов. Они лежали на пирсе и сохли на солнце, а когда шли домой вечером — с крошками от булочек вокруг рта и со смехом в животе — всё было ещё возможно, все были ещё живы.
— Завтра! — кричали они друг другу, расходясь на перекрёстке.
Больше всего Тед помнит звук, когда пришёл домой и открыл входную дверь. Маленький скрип. Сдержанное всхлипывание. Сначала он не понял, что это. Потом вгляделся в полумрак гостиной и увидел силуэт старшего брата, сидящего на стуле у старого пианино. Тед не мог вспомнить, чтобы кто-то в семье садился туда за несколько лет. Брат ничего не играл — просто смотрел на клавиши. На крышке пианино стояли пустые пивные банки. Он ничего не сказал. Не нужно было. Тед сразу понял: отец умер.