– О, я обожаю Frosted Flakes, – замечает Уитни.

– Да? – я невольно ухмыляюсь ей. – Это мои любимые хлопья.

Она откусывает яблоко, и немного сока стекает по ее подбородку, но она быстро стирает его.

– Меня охватывает ностальгия, когда я вижу эту коробку. Я ела их каждый день с шести до девяти лет.

– Каждый день?

– Ну, я должна была. Если собрать достаточно вкладышей, можно было отправить их по почте и получить секретную ручку–декодер.

– Ручку–декодер! – Мои глаза загораются при общем воспоминании. – Я помню ее! Ты ее получила?

– Еще как. – Она улыбается мне, и на ее левой щеке проступает ямочка, что удерживает мое внимание подальше от ее сосков. – Когда я чего–то хочу, я никогда ничему не позволяю встать у меня на пути.

Я киваю.

– Точно.

– В общем, я скучаю по Frosted Flakes! – Она смотрит на коробку с тоской. – Я уже много лет не ела ничего такого хрустящего и покрытого сахаром.

Я протягиваю ей коробку.

– Эй, угощайся.

Она колеблется.

– Я не хочу воровать твои хлопья. Я уже пользуюсь всей твоей посудой и ем твое яблоко.

– Ты не воруешь. Я сам предлагаю. Нельзя же завтракать одним яблоком. И потом, никто не должен быть лишен «р–р–роскоши».

Это вызывает у нее смех. У нее приятный смех, который вроде как сочетается с остальной ее натурой: милый, чистый и дружелюбный. Как бы я ни ненавидел саму идею необходимости в соседе по комнате, Уитни Кросс мне не совсем неприятна.

На самом деле, она мне даже вроде как нравится.

Глава 9

Криста обычно ужинает со своей лучшей подругой Бекки раз в неделю, но поскольку ей надоело мое добровольное затворничество дома, сегодня вечером она потащила меня с собой к Бекки, чтобы устроить двойное свидание с мужем Бекки, Малкольмом.

Я не в восторге от того, что это похоже на игру для взрослых. И не помогает то, что Малкольм тоже работает в Coble & Roy и он будет первым сотрудником компании, которого я увижу после увольнения.

Но вот мы здесь, стоим в коридоре перед квартирой Бекки и Малкольма на десятом этаже. Я сжимаю бутылку портвейна, который обожает Криста, а также у нас есть овсяное печенье с изюмом, которое она испекла прошлой ночью. На Кристе то короткое синее платье с вырезом до поясницы, в котором она выглядит невероятно, особенно с ее рыжевато–белокурыми волосами, распущенными и ниспадающими на ее обнаженные плечи. Она нанесла недостаточно макияжа, чтобы скрыть россыпь веснушек на переносице, и когда она бросает мне улыбку, у меня в груди всё трепещет.

Она сразила меня наповал, и, если я скоро не возьму себя в руки, она бросит меня.

Криста смотрит на меня, изучая мое лицо.

– Ты в порядке?

– Да, конечно.

Но она всегда знает, когда я лгу. Она обнимает меня и прижимается своим маленьким телом ко мне. Она сжимает меня ровно настолько, чтобы вечер казался менее ужасным, но не создавая палатки в моих брюках.

– Шестой уровень? – спрашивает она.

– Может, седьмой, – отвечаю я, и она сжимает меня чуть сильнее.

Мы разрываем объятия слишком быстро, но мы уже опаздываем на пять минут. Криста нажимает на кнопку звонка, и через несколько секунд Бекки распахивает дверь перед нами двумя. В нос мне сразу же ударяет цветочный аромат, которым Бекки всегда пользуется в избытке. Не знаю, как Криста может это выносить. Я изо всех сил стараюсь не дышать ртом, когда нахожусь рядом с ней.

Бекки сначала обнимает Кристу, затем, после мгновения раздумий, обнимает и меня. Отлично. Теперь я буду пахнуть, как она.

– Блейк. – Бекки отступает, чтобы взглянуть на меня, и ее нос слегка морщится, хотя на мне красивая парадная рубашка, я побрился и не пахну, как внутренность цветочного магазина. Это особенно оскорбительно, потому что в прошлом она всегда флиртовала со мной так, что это казалось очень неуместным, учитывая, что я парень ее лучшей подруги. – Как твои дела?

– Отлично, – говорю я, хотя если она хоть немного общалась с Кристой, то наверняка знает, что это ложь.

– Блейк на следующей неделе идет на новую работу, – говорит Криста.

Я съеживаюсь. Временная офисная работа, которую я начну в понедельник, – это последнее, о чем я хочу говорить. Унизительно, что мне пришлось прибегнуть к работе, для которой я был слишком квалифицирован еще десять лет назад, без каких–либо льгот и с соответствующей зарплатой. Но работа есть работа.

– Это замечательно, Блейк, – говорит Бекки. – Я знала, что ты что–нибудь найдешь.

Господи, когда же мы уже откроем эту бутылку вина?

Естественно, ужин еще совсем не готов. Бекки приготовила лазанью, которой нужно еще постоять полчаса в духовке. Пока она готовится, Бекки направляет нас в гостиную с обещанием, что на кофейном столике нас ждет тарелка с крекерами и сыром. Малкольм уже в гостиной, и он встает со своего кресла, когда мы входим в комнату, энергично махая.