– Хуюбер.
– Ругается, выгибая бровь.
– Мои условия были такие: ты делаешь, что я сказал, и я притворяюсь твоим парнем перед Антоном.
– С нажимом.
– Или садись, или я поехал.

– Я не подписывалась на мотоциклетные трюки!
– Голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо.
– Мы договаривались о свидании, а не о... этом!

– Ты хотела, чтобы Антон поверил. Так поверь мне: он не поверит, если мы приедем на Uberе. Скорее всего, он знает, что ты боишься мотоциклов. И если ты вдруг на нём появишься — это будет заявление. Громкое.

Я сжимаю кулаки, оглядываюсь по сторонам. Улица пуста, только далёкие огни города мерцают в темноте. Внутри всё сжимается от страха, но его слова… они попадают в цель.

– Ты серьёзно думаешь, что это сработает?
– спрашиваю тихо.
– Что Антон увидит меня на мотоцикле и вдруг поймёт, что всё это время ошибался? Что он больше не нужен мне.

– Я думаю, - он делает шаг ближе, - что ты заслуживаешь показать ему, да и себе тоже, что можешь больше, чем он решил за тебя. Что ты не та, кого можно запирать и контролировать.

Молчу, глядя на чёрный байк. Он кажется живым, дышащим, будто ждёт моего решения.

– Хорошо.
– Мужественно вздыхаю и затягиваю волосы в хвост резинкой, которая была на руке. Надеваю шлем и жду, пока Макс пригласит меня сесть.

Мужчина надевает шлем, плавно поворачивает ключ зажигания — двигатель отзывается низким, бархатистым рыком. Бросает на меня короткий взгляд, кивает, махом головы указывая сесть позади него.

Ноги словно наливаются свинцом, сковываются ледяными оковами страха. Дыхание сбивается, в висках стучит: «Не смогу… не справлюсь…»

Но я смотрю на его прямую спину, на уверенные движения, и где-то глубоко внутри разгорается упрямое: «Сможешь. Справишься».

Делаю шаг. Ещё один. Руки дрожат, когда цепляюсь за край сиденья. Глубокий вдох — и я сажусь, осторожно перенося вес на мотоцикл. Холодный металл под ладонями, гул двигателя — всё кажется одновременно чужим и завораживающим.

– Держись за меня, шанелька, - раздаётся его голос через динамик шлема.
– Всё будет хорошо.

Я обхватываю его талию, пальцы сжимают плотную ткань костюма. Ещё один вдох — и мир вокруг перестаёт существовать. Я обхватываю его талию, пальцы сжимают плотную ткань костюма. Остаются только дорога впереди, вибрация байка и биение моего сердца, постепенно сливающееся с ритмом двигателя.

Глава 7. Свидание. Часть вторая

Ульяна.

Сначала всё происходит будто в замедленной съёмке. Максим плавно трогает с места — мотоцикл чуть наклоняется, и у меня внутри всё обрывается. Инстинктивно вжимаюсь в сиденье, руками крепче обхватываю его талию. Шлем приглушает звуки, но я отчётливо слышу гул двигателя и своё учащённое дыхание.

Первые метры даются тяжело. Каждый поворот кажется безрассудным, каждый встречный автомобиль — угрозой. В голове вихрь: «А если упадём? А если не справимся с управлением? А если…»

Но постепенно… что-то меняется.

Я начинаю замечать ритм. Плавные наклоны байка в поворотах, мягкое ускорение на прямых участках, едва уловимые движения Максима, корректирующего курс. Его спина — надёжный щит, а руки на руле — уверенные, спокойные.

Через пару минут страх отступает на второй план. Вместо него — странное, пока ещё робкое ощущение… свободы. Ветер бьёт в шлем, но теперь это не пугает — это бодрит. Уличные огни размываются в цветные полосы, город превращается в калейдоскоп света и теней.

Ещё через пять минут я осознаю, что больше не вжимаюсь в сиденье. Мои руки расслабляются, хотя по-прежнему держат его — уже не от страха, а скорее для ощущения связи с этим новым, головокружительным опытом.

Мы выезжаем на широкую магистраль. Максим слегка прибавляет скорость — и вдруг я чувствую это: адреналин. Но не панический, как вначале, а чистый, волнующий. Он струится по венам, заставляя сердце биться чаще — но уже не от страха, а от восторга. Я невольно выпрямляюсь, шире раскрываю глаза, впитывая каждую деталь: мерцание фонарей, гул города, вибрацию байка под собой.

В какой-то момент ловлю себя на том, что улыбаюсь. По-настоящему. Не натянуто, не для вида — а широко, искренне, как ребёнок, впервые севший на велосипед.

Когда вдали показываются огни ресторана, я даже испытываю лёгкое сожаление. Путь был недолгим, но за эти двадцать минут я прошла целую гамму эмоций: от леденящего ужаса до пьянящего восторга.

Максим плавно снижает скорость, сворачивает к обочине. Останавливается, ставит байк на подножку.