— Ну не всё же у нас так плохо, как вы говорите.

— Конечно, не всё. Вот только расхлёбывать всё опять нам. Ой да ладно, чего я вам жалуюсь. Можно подумать, вас чужие проблемы волнуют! Сейчас развезём вас и будем искать этого неуловимого Джо.

Только благодаря Лёхиным стараниям, мне не удалось ничего вставить в жалостливую речь подполковника. А вскоре я уже был дома и рассказывал родителям всю нашу эпопею.

Проехав одну остановку и уже собравшись выходить из троллейбуса, я вспомнил про Макса.

— Твою мать! Как я мог забыть! Тоже мне, друг называется! Скотина я мерзкая! — Костерил я себя на чём свет стоит. На меня даже стали оглядываться другие пассажиры, поэтому пришлось убавить звук. Но как можно было забыть про единственного друга, который в больнице в коме? Это какой же тварью надо быть? Да, понятное дело, что у меня тоже много чего произошло и я не сам так надолго задержался, но как я мог тупо забыть про Макса? Так стыдно мне ещё никогда не было. Таким моральным уродом я себя никогда ещё не чувствовал. Нет этому оправдания!

До больницы ещё четыре остановки. И этот троллейбус тоже мимо неё проезжает. Так что никуда мне выходить не надо.

До больницы я добрался без особых приключений и в отделение к Максу мне почти даже удалось прорваться, но меня окликнула на входе старая знакомая медсестра.

— Молодой человек, а вы куда? — Она отчего-то вздрогнула, когда я обернулся. — Ой это вы? — Спросила она, почему-то отведя от меня взгляд. Почему она так странно на меня реагирует?

— Я к Максу.

— Так его нет давно в нашем отделении. Как раз после вашего отъезда, ближе к вечеру он очнулся и его перевели в травматологию из реанимации. Так что там его ищите.

— Спасибо! — обрадовался я. И больше не обращая на неё внимание, побежал обратно ко входу, искать отделение травматологии. Уже сбежав вниз, понял, что проще было спросить это у самой медсестры, но уже был внизу. Поэтому спрашивать пришлось в приёмном покое. Пожилая медсестра, смутно знакомая, увидев меня, улыбнулась и сказала:

— Помню тебя, жулик! — это ж ты тогда мне наврал, что тебя Тамара Михайловна пропустила!

Мне стало немного стыдно, но ради Макса я бы ещё и не так соврал.

— Да ладно, я на тебя зла не держу, мы всем отделением за тобой наблюдали. Ты не представляешь, как мы все рады были, когда твой друг очнулся. Мы словно в каком-то сериале оказались. Такие страсти, такие повороты сюжета. Ты каждый день в палату — друг в коме, ты уехал — друг очнулся! Но чего я тебя дура старая задерживаю, ты небось друга повидать хочешь! В травматологии он. — Старушка принялась щёлкать мышкой на клавиатуре. — Пятьсот четырнадцатая палата. Это левое крыло на пятом этаже, после поворота. Только бахилы надеть не забудь.

— Так я уже.

— Ага, вижу, молодец, ну беги, не буду тебя держать.

Как долетел до палаты — не знаю. Распахнув дверь палаты с удивлением увидел, что обитателей на довольно небольшую палату целых четверо человек. Вот это набили людей! Как сельдей в бочку.

— О! Димон! А я тебя уже заждался. Мне и моя мама говорила, что ты на экскурсию уехал, и твоя тоже приходила, говорила, что у вас там какое-то ЧП произошло и вы из-за этого приедете гораздо позже. Якобы вас там даже ФСБ задержало. Колись давай, что за ЧП-то?

Оглядев растопыривших уши его соседей, я тихо сказал:

— Макс, я бы с радостью тебе всё рассказал, но дал подписку о неразглашении.

— Ого, как всё серьёзно!

— Да чего ты гонишь! — подал голос какой-то мужик с наколками на тыльных сторонах ладоней и со сломанной ногой.

— Где этот шпендик и где ФСБ? Он максимум на что способен, это у маки чирик стырить! И кореша у него такие же. Взять хотя бы тебя…

— Да, Димон, видишь с каким контингентом приходится обитать в одной палате.

— А что я тебе рылом не вышел? Или ты себя чем-то считаешь лучше меня?

— А у тебя есть в этом какие-то сомнения? Так я тебе сейчас рыло-то отрихтую и тогда мы посмотрим, кто из нас кто!

— Замолкни, синий! — грозно рявкнул на этого отморозка какой-то пожилой мужчина, но всё его сложение как бы намекало, что этого «синего» он запросто в бараний рог скрутит.

— А что уже и спросить со студента нельзя?

— А ты кто такой, чтобы спрашивать? Ты в менты что ли подался?

— Да ты чо, в натуре! Где я и где менты? Да я за такие слова…