Со злости даже не сразу смогла набрать номер, данный мне тем ФСБшником, что приезжал утром. А когда набрала, то сразу начала с претензий. Вывалила на него всё, что думаю по поводу него конкретно и его службы в частности, если они позволяют себе такое отношение к подросткам и даже не стараются уведомить их родителей. Выливала на него ушат помоев примерно минут пятнадцать и была в итоге огорошена вопросом:

— Я правильно понимаю, что Дмитрий куда-то пропал после звонка в дверь?

— То есть вы хотите сказать, что это не ваших рук дело? — уже теряя запал поинтересовалась я, в то время как сердце пропустило удар, и больше всего хотелось в панике заорать: «Куда вы дели моего сына?».

— Конечно, нет, сейчас не тридцать седьмой год и наша служба работает в полном соответствии со всеми кодексами нашей страны, не нарушая законов и прав граждан. А Дмитрия мы обязательно найдём.

После этого в трубке раздались короткие гудки, а из меня словно стержень вынули. Каким чудом я не рухнула прямо в коридоре, а доковыляла до кровати — сама не знаю. Чувство беспомощности подавляло. Если не ФСБ, то кто? Кому мог понадобиться Димка? Да что вообще происходит?

В состоянии близком к панике я провела где-то полчаса, не зная, куда метнуться, кому позвонить, что сделать. В результате выпила валерьянки, запила пустырником и принялась действовать. Для начала позвонила Диминой старосте — Леночке. У неё выяснила, что после вокзала Дима неизвестно куда испарился и его больше никто не видел, в то время как их мурыжили журналисты и ФСБ. Поблагодарила её за сказанное и начала думать, куда же позвонить ещё. Травмпункты и морги решила не обзванивать, хотя с них хотелось начать в первую очередь, дабы просто убедиться, что его там нет. Вместо этого позвонила Максиму и попросила его позвонить, если вдруг Дима появится у него.

Куда он ещё мог подеваться? Да больше и некуда! Ну нет у него друзей, с которыми бы он общался кроме Максима. И что, опять звонить в ФСБ? А толку? Они вообще мышей не ловят. Тогда куда? В милицию? А они тут причём?

Да что ж за день-то такой ненормальный!!! Ну почему нам всё это? Что мы сделали такого плохого, что на нас все эти несчастья сыплются раз за разом?

На всякий случай хотела позвонить участковому, но телефона его не было, а звонить просто по 02 — только тратить время. Да и потом, наверняка они начнут задавать дурацкие вопросы, например: «А что, есть подозрения, что он может быть у нас?» или «А приводы уже были?» Как бы потом проблем сыну на ровном месте не создать. Нет. Туда надо будет позвонить обязательно, но не сейчас. Чуть позже. А пока пойду ромашки заварю. Целый чайник! А лучше — ведро, иначе не поможет.

Раздался звонок — это завуч с работы интересовалась, не смогу ли я подменить Ибрагимову. Вот только этого мне сейчас и не хватало, о чём я прямо ей и сказала. Подбирать слова и наводить политесы, чтобы отказаться от чуть ли не бесплатного поручения — не было сил совсем. Поэтому после отказа просто повесила трубку. Ну вот, как бы теперь ещё на работе проблем не было… Да что ж такое-то… Хотя… Пусть сами разгребают за этой Ибрагимовой. Достала она уже постоянно отпрашиваться. А я тоже не железная всё время её подменять. К чёрту!

Хлопнула рюмку подаренного коньяка — за подготовку одного оболтуса к переводным экзаменам. Затем принялась за чай с ромашкой. Сама не заметила, как оприходовала целвый чайник. И отчего-то это меня ввело в ступор. Я сидела и смотрела на мокрые лепестки цветков под прессом чайника. Ступор. Что делать непонятно. Куда бежать, звонить — неизвестно. Мысли бежали по одному и тому же кругу уже в который раз и выхода не было видно.

Трель телефонного звонка выбила меня из этого состояния. Оказалось, что ФСБ всё-таки умеет работать. Диму нашли. Избитым. Сейчас везут в травматологию. Он пока без сознания, но когда придёт в себя — будут его опрашивать. Везут в третью городскую.

Одеться и рвануть на троллейбус — дело одной минуты.

Димка оказался чудовищно избитым. Не лицо — а сплошно синяк. А ещё ужасная гематома на затылке. Ужас. Вот как так можно? За что его так? И главное, кто это сделал? Почему он так спокойно пошёл на улицу со своим врагом? Не знал, что это враг? Или это ребяческая бравада? Как такое произошло вообще?

На моё удивление Диму положили в палату к Максиму, а я его даже не сразу заметила — всё внимание было на сыне, а тот постарался меня подбодрить, что всё будет хорошо и что здесь очень квалифицированный персонал и Диму в два счёта поставят на ноги, тем более, что у него ничего опасного — обычное сотрясение мозга. А он и вовсе уже один раз приходил в себя и сейчас просто спит. Он ещё что-то говорил, а у меня никак не могло уложиться моём понимании словосочетание «обычное сотрясение мозга». Ну не могла я понять, как оно может существовать в принципе. Как такие травмы могут быть вообще «обычными»?

Двое других обитателей палаты старались вести себя тише воды ниже травы. Хотя один из них по виду был военным, а другой явно из сидельцев, судя по татуировкам. Но на них мне было откровенно наплевать, а вот на сына нет. Не знаю, по-моему меня даже пошатнуло, но на ногах я удержалась.

— Синий, ты не мог бы Агнессу позвать? — мельком услышала я голос Максима, но не придала значения, а татуированный на костылях поскакал куда-то наружу.

— Так, голубушка, вам как я погляжу успокоительное бы не помешало. Сын?

— Да.

Мне протёрли сгиб локтя намоченной спиртом ваткой и что-то вкололи. Не скажу, что стало легче, но как-то немного отпустило от мыслей. Они словно исчезли. И я сидела и просто смотрела на Диму, ждала, пока он очнётся. Ну должен же он очнуться, правда? На происходящее вокруг реагировала как-то слабо. Сейчас главное — Дима. Наверное, так же себя чувствовала мама Максима, когда тот попал в кому. Только ей было ещё хуже, ведь у неё и муж тоже в коме был, из-за чего она разрывалась между ними. Кошмар какой! Не дай бог такого испытать!