— Вот и дьяволы пожаловали, — сказал он.

Дьяволы по большей части хранили молчание. На борту самого крупного военного корабля, 32-пушечного фрегата «Блонд», дьявол в синем мундире и в двуугольной шляпе в непромокаемом чехле опустил подзорную трубу. Он задумчиво нахмурился, глядя на темные, безмолвные леса, мимо которых скользило его судно.

— На мой взгляд, чем-то напоминает Шотландию, — сказал он.

— Да, пожалуй, — осторожно ответил его спутник, другой дьявол в красном мундире. — определенное сходство, несомненно, есть.

— Но лесов тут побольше, чем в Шотландии, не так ли?

— Лесов здесь куда больше, — подтвердил второй.

— Но ведь похоже на западное побережье Шотландии, как вы считаете?

— Не стану отрицать, — согласился второй дьявол. Ему было шестьдесят два года, он был довольно низкого роста, с обветренным лицом. Лицо это было добродушным, с маленькими, проницательными глазами ярко голубого цвета. За сорок лет армейской службы ему довелось принять участие в двух десятках жестоких сражений, оставивших ему на память покалеченную правую руку, которая почти его не слушалась, легкую хромоту и снисходительный взгляд на грешное человечество. Звали его Фрэнсис Маклин, он был бригадным генералом, шотландцем, командующим 82-м пехотным полком Его Величества, губернатором Галифакса, а теперь, по крайней мере согласно указам короля Англии, повелителем всей той местности, на которую он взирал со шканцев «Блонда». Он провел на борту фрегата тринадцать дней. Именно столько времени понадобилось, чтобы доплыть из Галифакса в Новой Шотландии. Его мучило суеверное беспокойство, не принесёт ли это число ему несчастье. Он задумался, не лучше ли было задержаться в пути, чтобы плавание заняло четырнадцать дней, и на всякий случай украдкой коснулся деревянного поручня.

На восточном берегу лежал сожженный остов. Когда-то это было большое судно, способное пересечь океан, но теперь от него остался лишь скелет из обугленных шпангоутов, полузатопленный приливом, что нёс «Блонд» вверх по реке.

— Так как далеко мы сейчас от открытого моря? — спросил он стоявшего рядом капитана «Блонда» в синем мундире.

— Двадцать шесть морских миль, — бодро ответил капитан Эндрю Баркли. — А вон там, — он указал за правый борт, мимо увенчанного львом крамбола [3] , на котором висел один из якорей фрегата, — ваш новый дом.

Маклин одолжил подзорную трубу капитана и, оперев ее на свою непослушную правую руку, навел по направлению к носу корабля. На мгновение легкая качка сбила его с толку, так что он видел лишь расплывчатое месиво из серых туч, темной земли и угрюмой воды. Наконец, обретя равновесие, он осмотрел место, где река Пенобскот расширяется, образуя то самое большое озеро, которое капитан Баркли называл заливом Пенобскот. Залив, подумал Маклин, на самом деле был большим морским лохом [4] , который, как он знал из изучения карт Баркли, простирался на восемь миль с востока на запад и на три мили с севера на юг. На восточном берегу залива показалась гавань. Вход в нее был окаймлен скалами, а на ее северной стороне высился холм, густо поросший деревьями. На южном склоне этого холма раскинулось поселение из двух с лишним десятков деревянных домов и сараев, стоящих посреди участков засеянных зерновыми, огородов и штабелей бревен. В гавани стояло на якоре несколько рыбацких лодок, а также один небольшой бриг, который, как предположил Маклин, был торговым судном.

— Так вот он какой, Маджабигвадус, — тихо произнес он.

— Обстенить марсели! [5] — крикнул капитан. — Приказ флоту лечь в дрейф. Мистер Феннел, будьте любезны дать сигнал лоцману!

— Есть, сэр!

На фрегате тут же закипела работа, матросы бросились отдавать шкоты.

— Это и есть Маджабигвадус, — произнес Баркли тоном, который делал это название столь же нелепым, как и само место.

— Орудие номер один! — выкрикнул лейтенант Феннел, и повинуясь его команде канониры ринулись к переднему орудию правого борта.

— Есть какие-нибудь идеи относительного того, — спросил Маклин капитана, — что может означать слово «Маджабигвадус»?

— Означает?

— У названия этого места есть хоть какой-то смысл?

— Понятия не имею, — ответил Баркли, которого вопрос, казалось, раздосадовал. — Действуйте, мистер Феннел!

Орудие выстрелило, заряженное только порохом и пыжом, без ядра. Отдача была слабой, но звук показался оглушительным, а облако дыма окутало половину палубы «Блонда». Грохот выстрела затих, отразился эхом от берега и угас во второй раз.

— Сейчас мы кое-что выясним, не так ли? — сказал Баркли.

— Что именно? — полюбопытствовал Маклин.

— Насколько они лояльны, генерал. И лояльны ли вообще. Если зараза мятежа проникла в их ряды, они вряд ли пришлют лоцмана, верно?

— Полагаю, что не пришлют, — ответил Маклин, хотя и подумал, что нелояльный лоцман как раз мог бы сослужить хорошую службу мятежному делу, посадив фрегат Его Величества «Блонд» на скалу. Тем более камней, торчащих из воды, в заливе хватало. На одном из них, не далее, чем в пятидесяти шагах от левого борта фрегата, баклан сушил свои темные крылья.

Они ждали. Выстрел пушки был обычным сигналом с просьбой о лоцмане, но дым мешал разглядеть, откликнется ли поселение Маджабигвадус. Пять транспортов, четыре шлюпа и фрегат несло вверх по реке приливом. Самым громким звуком было завывание, хрип и плеск помпы на борту одного из шлюпов, называвшегося «Норт». Вода ритмично вырывалась и хлестала из сливного отверстия в его корпусе в такт усилиям по откачке воды из трюма.

— Это судно следовало давно на дрова пустить, — кисло бросил капитан Баркли.