Шрифт:
<p style="margin:0cm;margin-bottom:.0001pt;text-indent:35.45pt;line-height:
150%">
Наша школа находится не в самом монастыре в городе, а в пригородном шато, примерно в двух часах неспешной езды в карете от Амьена. Шато это было пожертвовано монастырю еще лет тридцать тому его последним светским владельцем. Монастырь наш богатый, и в предыдущее годы и времена он получил от важных синьоров самые разнообразные пожертвования – мельницы, сады и винодельни, разные фермы на которых выращивают хлеб, овощи и разную скотину – овец и коз, свиней и коров, на некоторых делают очень вкусный сыр. Есть у монастыря так же и разные мануфактуры – прядильные и ткацкие, столярные и железные, и еще какие-то, всех я еще не знаю. Все это большое хозяйство разбросано на большой территории – до некоторых ферм и мануфактур три дня пути. На двух ближних фермах работают монашки, послушницы и мы, ученицы школы. А все эти разнообразные дальние хозяйства сдаются в аренду местным крестьянам и ремесленникам. Пожилая и очень опытная сестра Старшая кастелянша Эдит, и две ее многоопытные и тоже весьма уже не молодые помощницы, Жанна и Жозефина минимум дважды в год объезжают все эти хозяйства, от имени монастыря готовят очередные договора на аренду, следят за их выполнением и своевременной уплатой арендной платы. А так же за тем, не жульничают ли арендаторы и точно ли выплачивают четверть стоимости выращенного урожая или другого, что положено по договору. Для этого требуется хорошо понимать, что и как выращивается на фермах, что, из чего и как производится на мануфактурах. И естественно вести учет всему этому. Бухгалтерия – это просто. Большая книга, со страницами, разделенными пополам, в одну колонку записываешь все расходы, в другую – все доходы. Главное все делать сразу, ничего не забывая и не пропуская, и в итоге сумма расходов и наличных в сундуке должна совпасть с суммой доходов. И упаси вас Господь расходовать больше денег, чем ваши доходы. Тут очень важно считать все вовремя, ничего не откладывая «на потом» и без ошибок - несмотря на то, что считать все эти очень разные монеты, все эти су и денье, ливры и пистоли, луидоры и дублоны с талерами и фунтами – очень не простая задача. Вот тут вот в помощь сестрам-кастеляншам и привлекают нас, старших учениц школы, а мы уже иногда задаем младшим девочкам пересчитать что-то простое, например, сколько выручила ткацкая мануфактура за неделю, если известно, что ткут тысячу локтей полона в день, работают 6 дней в неделю, а локоть простого льняного полотна стоит 5 су и 3 денье, а рабочий на мануфактуре за день получает 10 су?
<p style="margin:0cm;margin-bottom:.0001pt;text-indent:35.45pt;line-height:
150%">
Один серебряный ливр состоит из 20 су (или солей), а каждый су состоит из 12 денье. В обороте есть разные монеты: есть ливр, есть серебряные экю, равные 3 ливра, а так же медные лиарды, равные 3 денье. Есть пистоли - золотые монеты, часто приравниваемые к испанскому дублону, пистоль равен 10 ливрам. Поскольку 1 ливр составлял 20 су, то 1 пистоль содержит 200 су.
<p style="margin:0cm;margin-bottom:.0001pt;text-indent:35.45pt;line-height:
150%">
Этим летом я тоже уже ездила вместе с сестрой Жанной по ближайшим фермам и мануфактурам, помогая ей с учетом и на месте знакомясь с тем, чему нас учат сестры и приглашенные учителя из разных городов. А учат нам очень и очень многому, в основном как вести хозяйство, в первую голову большое и сложное, такое как хозяйство нашего монастыря. Как говорит Мать-настоятельница, наша аббатиса, эти знания и умения пригодятся нам в любой жизни, останемся ли мы в монастыре навсегда, приняв постриг, или уйдем в мир, как планирует большинство моих подруг. А я не знаю, что мне выбрать – я всю свою жизнь, все свои пятнадцать лет прожила в этом монастыре, и жизнь в миру знаю очень плохо, я очень мало времени провела в мире – только в последние два года я выезжала ненадолго вместе со старшими сестрами по разным монастырским делам. И это не смотря на то, что нас учат жить именно «в миру», нас учат очень многому, в том числе и тому, что женщинам, а монашкам тем более знать и уметь вовсе запрещается.
<p style="margin:0cm;margin-bottom:.0001pt;text-indent:35.45pt;line-height:
150%">
Безусловно, закону божьему, молитвам и всему остальному, что требуется знать каждому доброму католику и тем более монашке, нас тоже учили. Собственно с этого и начиналось мое обучение, когда мне исполнилось шесть лет. Но о подробностях нашей учебы, я расскажу чуть позже. Все, урок окончен, мы закрываем наши книги, собираем наши перья, и чернильницы, грифеля и грифельные доски, на которых мы собственно все и считаем. Книги учета отдаем сестре Жозефине, а все остальное складываем в шкаф до понедельника. Сегодня ведь суббота, и завтра уроков в классе не будет. Завтра утро начнется с воскресной мессы, а после у нас будут уроки танцев и музыки, а после них другие женские уроки. Впрочем, и в понедельник уроков в классе не будет тоже, у нас будут совсем другие уроки – с раннего утра и до полудня о различных хозяйственных делах, а после – уроки будут во дворе нашего шато, закрытом для всех монашек, и открытом только для нас, учениц, аббатисы, сестер-привратниц и наших учителей, естественно.
<p style="margin:0cm;margin-bottom:.0001pt;text-indent:35.45pt;line-height:
150%">
Мы прочитали нашу традиционную благодарственную молитву, которой всегда заканчивали учебный день, я уже предвкушала подробности будущего рассказа моей подруги Матильды – она вскоре покинет нашу школу и вернется к своей семье, поскольку ее родители уже давно сговорили ее будущее замужество, так что к Рождеству Матильда станет мадам баронессой. Матильда кратко, во время обеда намекнула об этом и обещала поделиться подробностями вечером, в те два часа, когда нам разрешено нарушать молчание.
<p style="margin:0cm;margin-bottom:.0001pt;text-indent:35.45pt;line-height:
150%">
В соответствии с капитулярием Шарля Великого «каждый да отдает отпрысков своих в обучение», изданного почти 800 лет тому назад, но педантично выполняемого монастырем, девочки поступают в обучение в эту монастырскую школу из разных семей, в основном благородных, но не только, дочки состоятельных буржуа среди нас тоже есть. И мы находимся здесь до достижения 16 лет, а после мы вольны либо покинуть монастырь, либо стать послушницам, дабы еще через два года, когда нам «стукнет» 18 лет, мы могли сами принять главное решение в своей жизни – покинуть монастырь и уйти в мир, или принять постриг и стать монахинями. Ну как «вольны»? Чаще всего девочки покидают эти стены по решению своих семей – к тому времени, когда им исполнится 16 лет, а иногда и раньше, и их семьи уже сговорились выдать их замуж. Это уже навсегда. Впрочем, как говорят все сестры, двери монастыря всегда открыты для нас и мы всегда сможем в него вернуться, если мирская жизнь у нас не сложится. Сестры так же говорят, что некоторые действительно возвращались.
<p style="margin:0cm;margin-bottom:.0001pt;text-indent:35.45pt;line-height:
150%">
Сестра Жозефина уже было открыла рот, дабы сказать столь же традиционно, что мы свободны от уроков сегодня, как в нашу классную комнату вошла Мать-настоятельница, наша аббатиса, красивая стройная брюнетка, лет примерно тридцати пяти, довольно высокая как для женщины. Ее фигура и рост мне очень даже нравятся, и я хочу вырасти такой же красивой и высокой как она. Мать-настоятельница поздоровалась со всеми, отпустила всех девочек, и, подойдя ко мне, сказала:
<p style="margin:0cm;margin-bottom:.0001pt;text-indent:35.45pt;line-height:
150%">
– Мари, следуйте за мной.
<p style="margin:0cm;margin-bottom:.0001pt;text-indent:35.45pt;line-height:
150%">
Мать-настоятельница привела меня в кабинет главной учительницы нашей школы, сестры Джоанны. Хозяйка кабинета отсутствовала, но на столе, стоящем в центре её кабинета и обычно заваленном грудой разных бумаг, в этот раз всякие бумаги полностью отсутствовали, зато на нем стояла большая красивая резная шкатулка, или точнее даже ларец. Мать-настоятельница села в одно из кресел, затем подала мне правую руку для традиционного поцелуя, а после ритуала раскрыла ладонь, в которой я увидела красивый ключ.