Шрифт:
<p class="MsoNormal" style="text-indent:35.45pt;line-height:150%">
— Господа, — я обратилась к ним , — господин кардинал приказал, как вам уже известно, не теряя времени отвезти меня в форт Ла-Пуэнт и не отходить от меня, пока я не сяду на корабль. Так поторопимся же…
<p class="MsoNormal" style="text-indent:35.45pt;line-height:150%">
Разговором с Ришелье я была безумно разочарована, я проделала весь этот весьма не близкий, и весьма не простой путь, только для того чтобы узнать, - кардинал наконец-то решил сделать давно предлагаемое мной. Но теперь я не буду вмешиваться в это дело, в нем уже слишком много участников, так зачем же мне толкаться подле этого еще живого мертвеца, ходящего по земле последние дни?
Освещаемые восходящим летним солнцем белые скалы Дувра так ярко сверкали, что даже слепили глаза, и именно в этот миг мой корабль был перехвачен кораблем королевского флота HMS «Rainbow». Выстрел из пушки поперек нашего курса не оставлял никаких сомнений в намерениях этого корабля. Посему капитан приказал убрать паруса, обрасопить реи и лечь в дрейф. Примерно через четверть часа «Rainbow» завершил свой маневр, и притерся борт о борт. На палубу моего корабля спрыгнули несколько матросов во главе с офицером. Я узнала офицера – это один из тех дворян, кто одним из первых прибежал на помощь в тот день когда незнакомка пыталась убить королеву.
– Вы откуда? Из Франции, небось? – язвительным тоном спросил он капитана, - Пассажиры есть?
– Да милорд, пассажиры есть! Это я и моя камеристка! – я решила, что скрываться бесполезно и вышла на палубу.
– О! Миледи! Очень рад видеть вас снова! – он обрадовался, увидев меня, - Но все же, я несказанно удивлен, как вы здесь оказались???
– Очень просто! Так же как и вы! Мы оба на службе у Их Величеств.
– Так вы были во Франции?
– Да, милорд, не буду скрывать очевидное.
– И зачем же?
– Отвозила письма Их Величеств их венценосному брату. А сейчас возвращаюсь с ответом. В этих письмах предложения как побыстрее закончить эту проклятую войну.
– Это прекрасные новости, ваша милость. От этой дурацкой войны ни чести, ни трофеев, одни сплошные разорения и позор. Ее надо прекращать, и чем скорее, тем лучше! Не смею более задерживать вас!
Он вернулся на «Rainbow», и уже с его палубы крикнул:
– Попутного ветра, миледи! И не задерживайтесь! Их Величества не любят ждать!
Я оставалась в Лондоне до конца лета 1628 года, и не собиралась никуда уезжать, разве что повидать доченьку. Я даже подумываю забрать ее из монастыря, и перевезти в Лондон. Но увы, мы предполагаем, а монархи располагают, и королевский приказ сильнее моих желаний. И вот я вновь плыву на континент. И опять с письмами для Его Величества короля Франции от его венценосной сестры и ее супруга. А так же письмо от короля Чарльза к Ришелье. Войну решено заканчивать, Бэкингем не придет с флотом к Ла Рошели. В этом меня заверил Чарльз. Надеюсь, за время моего плавания он не изменит снова свое решение, поддавшись на уговоры Вильерса, как это уже бывало неоднократно? Я так и не смогла понять, кем Вильерс ему приходится?
И вот я снова в монастыре урсулинок в Амьене, я остановилась в нем как всегда, когда направляюсь в Париж из Лондона, чтобы проведать тебя, моя любимая доченька. Мы немного посплетничали с моей подругой Луизой, но нашу увлекательную беседу пришлось прервать – Луиза обязана быть на мессе. И я решила не отставать от нее. Хотя я лично считаю что всеведающий Господь, когда хочет этого конечно, слышит наши молитвы везде, где бы мы не находились. И дабы услышать нашу искреннюю молитву ему не нужны ни церкви, ни священники. Да простит он мне такие мысли.
Во время мессы я заметила среди монашек и послушниц новенькую послушницу, лицо которой мне показалось знакомым. Увы, но монашеское облачение делает всех нас не просто похожими, но чуть ли не абсолютно одинаковыми, как одинаковы пули для моих пистолетов. После мессы подхожу ближе к этой послушнице, которая продолжает свою молитву, дабы убедиться в своих догадках. Становлюсь рядом, и рассматриваю ее профиль. Да, несмотря на некоторые изменения в ее лице и фигуре, обусловленные не столько облачением послушницы, сколь вызванные природой, я ее узнала. Мне кажется, что она недавно родила ребенка. Ну что ж, проверим все мои догадки.
– Добрый день, мадам. Надеюсь ваш ребенок в добром здравии?
– Да, благодарю вас… - женщина сначала ответила, затем обернулась ко мне, - Но кто вы? Я вас не знаю!
Увидев близко ее лицо, я убедилась – это она, мадам Констанция Бонасье, пропавшая жена пропавшего галантерейщика, и камеристка Анны Австрийской. И теперь мне стало абсолютно понятно, почему и куда она «пропала». Заодно и та старая история с подвесками приобрела для меня свою завершенность и звенящую ясность. Анна Австрийская, запутавшись в странных отношениях с Вильерсом, попросила или приказала своей камеристке вернуть подвески, которые сама же ему и подарила. Та попросила своего любовника, д`Артаньяна, и он их привез, не без помощи своих друзей. Господи, как просто все это было!