Шрифт:
– Так что ж ты там делал? - Антон изобразил непонимание, подыгрывая публике. Публика принесла удаву кролика и затихла, ожидая.
– Ботинки чистил, - сказал Херманис. Взвод грохнул.
Перед Антоном стоял интеллигентный мальчишка, затравленный и одинокий. На душе у него было так же погано, как у самого Антона в первые армейские дни. По-хорошему следовало отпустить этого Херманиса с Богом. Антон сделал бы именно так, будь они тут вдвоем, но взвод ждал зрелищ.
– Дежурный, - зло рявкнул Антон, еще не зная, зачем ему нужен дежурный.
– Здесь дежурный, - показал улыбающуюся морду ефрейтор Козлаускас.
– Почему караульный взвод чистит обувь на лестнице?
Улыбка Козлаускаса, дрогнув, погасла. Медленно и как бы случайно взвод разошелся по казарме.
– Бери своего брата по крови, - Антон кивнул на Херманиса, старательно минуя того взглядом, - и марш мыть лестницу. С мылом.
– Какой он мне брат? - возмутился Козлаускас, - он мне дух!
Несколько дней спустя Антон собрал "молодых" в ленкомнате и, сунув каждому по уставу, чтоб не сидели без дела, стал по одному вызывать к себе. Накануне замполит потребовал с него фискальную тетрадь, официально именуемую тетрадью изучения личного состава. Видно, лень было капитану писать самому, вот и нагрузил сержанта. Ну и Бог с ним.
Херманис был в самом конце списка, и покуда дело дошло до него, все эти расспросы изрядно надоели Антону. Дата рождения. Место. Мать. Отец. Родня в Союзе. Родня за границей. Кем работают.
– Отец - скрипач, музыкант. Мать - директор книжного магазина.
– Что, большого?
– Простите?
– Большого магазина?
– Да. Самый большой в Риге.
– Ну и ладно. - Антону было и неловко перед парнем, и жаль его. Он видел тоску в его взгляде и понимал эту тоску.
– Вам что-нибудь нужно?
– Мне много чего нужно, - усмехнулся Антон.
– Мать может достать любую книжку, которая поступит.
– Ладно, не надо. - Антон замолчал. - Ну, если действительно любую, он еще помолчал, ожидая от Херманиса подтверждения, но не дождался.
– Тут к столетию Хлебникова выпустили несколько его сборников.
– Сколько вы хотите.
– Одного хватит, - фыркнул Антон. - Деньги отдам.
На том и порешили.
Книжку прислали быстро - месяца не прошло. Антон видел ее в сержантской при проверке посылок, но не сказал ничего. Херманис подошел к нему на следующий день, когда их взвод заступил в наряд по кухне.
– Прислали вашу книжку, товарищ сержант.
Маленький томик в твердом переплете. Цвет кофе с молоком, где кофе много, а молока - чуть. Госцены ему было рупь с двугривенным.
Антон протянул пятерку.
– У меня нет сдачи.
– А я и не прошу. Все равно она стоит дороже.
– Ладно. - Херманис помолчал. - Я беру только потому, что у меня нет сейчас денег.
– Договорились.
– Могу я пойти в чайную? - вопрос прозвучал как утверждение, но Антон знал, что и тут все дело в акценте.
– Дежурный по части идет, товарищ сержант, - сообщил Антону Бучинский.
– Один?
– Нет, с капитанами.
В коридоре гауптвахты громко хлопнула входная дверь.
– Стой, кто идет! - не своим голосом закричал Бучинский.
– Идет начальник караула.
– Начальник караула ко мне, остальные - на месте. - Бучинский исполнял ритуальный танец "встpеча начальника" со всеми подробностями, тщательно выделяя каждое па. Антону нравился этот мальчишка. Он заметил его еще когда вез из Курска. Хотел взять к себе...
Загремел замок на двери первой камеры.
В ней сидел маленький армянин. Он пел по вечерам длинные песни, за что на него никто не обижался. Армянин ждал суда и вел подсчеты: десять тысяч два года, семь тысяч - три года, пять тысяч - четыре года. Ждал его срок лет в восемь-десять - оставил пост, дезертировал с оружием, пpи задержании кого-то ранил. Сидел он тут давно, примелькался, знакомых в части не имел, и начкары, быстро глянув на него, перешли в следующую камеру, соседнюю с Антоном.
Там пересиживал дурное настроение прокурора шофер из кунцевского стройбата. Обгоняя городской автобус, он превысил скорость, не заметил кучу асфальта и на этой куче опрокинул своего "козла". Уже падая, каким-то чудом увернулся от автобуса, но помял бок проезжавшему рядом такси. Таксист поворчал, но дело возбуждать отказался. И тогда встрял полковник Луженков Семен Петрович - военный прокурор филевского гарнизона. Оказалось, что у парня месяца за два до этого было уже одно превышение скорости и нынешнее полковник рассматривал как дерзкое неповиновение. В два года дисбата собирался оценить полковник Семен Петрович лишние километры на спидометре водилы. Впрочем, большинство знакомых с подробностями этой истории, независимо от глубины знаний в области юриспруденции, предполагали, что полковник Луженков охренел.