Как-то понадобился старшине кирпич. Немного - полтонны. Но срочно. Очень срочно был нужен кирпич старшине и в разговоре он об этом обмолвился младшему сержанту Царенко. Ночью тот поднял два взвода - свой и Антона. Одел в подменку и вывел через дыру в заборе на ближайшую стройку. Той же дырой могли они вернуться, и никто бы в части не узнал о ночном походе.

Возвращались строем через ворота, неся по пять-шесть кирпичей каждый, да еще тележку, со стройки прихваченную, с верхом загрузили.

– С хозработ, - небрежно бросил Царенко в заспанные глаза дежурного по КПП. Но и это было еще не все. На подходе к казарме встретился им ответственный офицер - зам. командира по тылу подполковник Штадт.

– Взвод, смирр-а, - рявкнул Царенко на всю часть, - равнение направо, и два взвода в восторге перешли на строевой, самозабвенно вслушиваясь в множащееся между стенами двух казарм ночное эхо. Тележка невинно поскрипывала плохо смазанными колесами.

Наутро Штадт встретил ротного на КПП.

– Борисыч, - спросил он, улыбаясь солнцезащитными очками и пожимая тому руку, - тебе уже доложили?

– О чем? - ротный почувствовал неладное, но в тоне Штадта не находил он ни опасности, ни угрозы.

– О групповом самоходе твоих подчиненных.

Майор Бобров, командир второй роты, поставил портфель на свежевыметенный асфальт центральной аллеи и попытался разглядеть в зеркальных стеклах очков ласкового визави свое ближайшее будущее. Однако, отражался там лишь невысокий плотный человек с апоплексическим румянцем и плохо скрытой тревогой в глазах.

– Командир знает? - Бобров начал с главного.

– Знает подполковник Штадт, и этого достаточно, товарищ майор.

– Понял, товарищ полковник, - ротный решил толковать услышанное в худшем для себя смысле. - Кто ходил? Кого поймали?

– Никого не поймали. А ходило человек пятьдесят, - тут Штадт сделал паузу, ожидая, покуда майорский румянец приобретет оттенок свежеочищенной свеклы и лишь насладившись сочным темно-красным колером, продолжил.-Принесли кирпич. Килограммов восемьсот-девятьсот, думаю. А то и всю тонну.

– Старшина, бля! - догадался майор Бобров.

– Ну, это уж вы в роте выясняйте... А старшина твой, точно, просил у меня кирпич накануне. Только не дал я ему, - Штадт развел руками, но ласковой улыбки не убрал, - нет у меня кирпича.

– Так может подброшу я тебе килограммов триста?

Почему-то вопрос этот так понравился и без того откровенно резвившемуся Штадту, что он залился по-детски счастливым смехом. Смеялся долго, а отсмеявшись наконец, снял свои очки и сказал Боброву, вытирая слезу: "Ладно, Борисыч, - пришлю машину к тебе и человечка. После развода. Старшину твоего обижать не будем, оставим ему немножко. А ты дашь команду сгрузить семьсот килограммов кирпичика. Вот так решим."

Так и решили. И ведь сошло все спокойно, что удивительно. Упустили этот сюжет очаковские стукачи. Не доложили командиру. Прошляпили.

Им невероятно везло, Байкалову и Царенко, в начале сержантской карьеры.

Причина этому, если она существует, должна быть скрыта в моем прошлом, в тех отпечатках с него, что называют воспоминаниями. Я храню их - тусклые оттиски и здесь, быть может, основная моя ошибка. Они - наибольшая часть того груза, что принес я с собой. Они затрудняют мой путь, потому что направление его неверно, но они же требуют от меня движения, потому что сложно было выбрать место худшее, чем то, где я сейчас.

Но если вдруг составится мнение, что прошлое мое противно мне, что рад я буду случаю избавиться от него или о нем забыть, то мнение такое безусловно ошибочно. Только прошлое, и одно оно, составляет смысл моего будущего. Только воспоминания в силах защитить от меня мое настоящее. Или меня от него.

Начальники караулов ушли вместе с дежурным по части, но в узком коридоре гауптвахты еще долго перекатывались голоса заступающей смены. Тут Антон знал всех. Взвод хоть и мухинский, но рота своя. Бучинского менял земляк-курянин по фамилии Валов. Они перекинулись парой слов, и хоть Антон не слышал разговора, но почувствовал, что речь идет о нем, уж больно выразительными были замеченные им взгляды.

– Что обсуждаете, пожарники? - спросил их негромко.

Те заулыбались и подошли к двери камеры.

– Слух прошел, товарищ сержант, - напирая на "о", сказал Валов.

– Что слыхать?

– Завтра вас везут к прокурору.

– К прокуро-ору, - зачем-то передразнил его Антон и почувствовал как противно стынет желудок. - Точно знаешь? Кто сказал?

– Ступак.

Димка Ступак служил секретуткой при Луженкове. Днем он готовил Семену Петровичу бумажки, а ночевать приходил в часть. Был Ступак треплом редкой силы, и верить ему следовало не чаще, чем раз из десяти.