Ужасно осознавать, что это не что-то чужеродное. Теперь это часть меня. Это моё новое тело. Это я сам. И сейчас я чувствую, как насыщаюсь и с каждой секундой становлюсь сильнее.

«Потрясающе»,— сдерживая эмоции, вполголоса отмечает неизвестный в сером костюме.

И я с ним полностью согласен. Да, это потрясающе!

Картина меркнет. Всё делается блеклым. Белый кафель расплывается в стороны, куда-то улетает. Остаётся полумрак и тяжёлые бордовые гардины. Такие плотные, что непонятно день сейчас или ночь. Только свет лампы. Массивный стол. Такая же массивная фигура в зелёном кителе. Жёлтые блики на золотых звёздах. Я не знаю, присутствую ли я при разговоре. Но вижу человека в сером со спины. Снова узнаю его. Вернее, его мягкий вкрадчивый голос.

«Согласование действий будет в общих интересах…»

«Мне с вами действия согласовывать?»— возмущается генерал. Я уже не вижу погон, но почему-то мысленно называю говорящего именно так.

«Именно,— усмехается человек в сером.— На других условиях мы всё равно работать не сможем. Обозначаете варианты районов и боевых задач, обеспечиваете безопасные маршруты, транспорт наш, исполнение — тоже. Мы заходим и делаем всю работу. Все аудиовизуальные материалы, созданные в процессе являются объектом авторского права Холдинга до момента их публикации нашей медиасетью. Их вы не касаетесь. Это, как говорится, наш эксклюзив».

«А про военную тайну и цензуру вы ничего, не слышали? Коммерсанты, мать вашу…»

«Не вижу никаких проблем. Ну, да… Вам придётся поменять некоторые правила. Но я ещё раз напоминаю, что по самым осторожным оценкам благодаря применению нашей технологии вы сможете сократить потери личного состава минимум в десять раз».

«Слышал я! Слышал!— раздражённо отмахивается генерал.— Старая песня! Человеческие жизни… Думаете, мне на жизни людей плевать?! А десять раз… Это всё ещё проверить надо!»

«Вот и проверите. Согласитесь, провести операцию, не рискуя ни одной человеческой жизнью — это отличная возможность. Дорогого стоит».

«Ни одной жизнью? А как же моя?— неожиданно для самого себя мысленно спрашиваю я и сам же отвечаю.— Ну, да… Я ведь уже не в счёт».

Генерал мрачно сопит, но кивает. Человек в сером с довольным видом протягивает руку через стол для рукопожатия.

Снова всё крутится. Чёрное ночное небо рассекают пристрелочные трассеры. Подо мной трясётся броня. Модернизированный Т-80 ревёт своим авиационным движком. Взлетает на кочках. Поднимая клубы пыли, несётся на прорыв.

По металлу стрекочут пули. Кто-то с прибором ночного видения, уже заметил меня. Пытается сковырнуть. Секунды через три прилетает ПТУР. Срабатывает динамическая защита. Я пригибаюсь, скрывшись за башней от обсыпающихся горячих осколков. Но мехвод уже добрался до условленной точки. Закладывает крутой поворот. Собирается ретироваться вдоль посадки, по-за деревьями. Я кубарем скатываюсь вниз. Прямо в темноту.

Звук мотора удаляется. Я пытаюсь сообразить, откуда ведётся стрельба. Ага… Вот она траншея. Извивается чёрной змеёй, теряется в ночи. Спрыгиваю вниз. Бегу по мягкому сыпучему грунту. Прямо на автоматные щелчки. Первый солдатик не успевает меня увидеть. Когда он оборачивается, то кажется удивлённым. Я тоже пока не знаю, что с ним делать — просто наваливаюсь всем телом. Что-то внутри меня пробуждается. Само принимает свои инстинктивные решения. Пока я изо всех сил держу сопротивляющегося человека, из-под одежды на него струится чёрная жижа. Она оформляется в тонкие щупальца, лезет под кожу, разрывает плоть. Вояка орёт, даёт очередь куда-то мимо. На помощь по траншее спешат его «побратымы», но помогать уже некому. В лучах тактических фонарей я поднимаюсь с бездыханного тела. Вся брюшина и часть торса у него полностью выедена до костей. Кто-то кричит. Из-за слепящего светодиодного света не видно кто. В меня летит очередь. Я чувствую, как в грудь погружаются раскалённые кусочки металла. Обжигают, проходят рядом с сердцем, пробивают лёгкие. Разросшиеся длинные нитевидные отростки трепещут от боли, а через мгновение стремительно выстреливают навстречу свинцу. Обхватывают чей-то автомат, чью-то руку, тащат к себе, вгрызаются в человеческое мясо, опутывают извивающуюся в агонии фигуру. Несмотря на раны, я ощущаю прилив сил. Перешагиваю через очередного противника, ставшего моей едой, и иду вперёд… Кто на новенького? По возгласам и беспорядочному мельтешению лучей света, я понимаю, что в траншее началась паника. Разросшемуся телу тесно между земляных стен. Нетерпеливые щупальца уже ползут вперёд в поисках следующей порции легкодоступных белков. Я ещё не вижу, но уже чувствую, как кого-то хватают за ногу, волокут в разные стороны, раздирают напополам. Редкие пули всё ещё попадают в меня, но я не обращаю на них внимания — то, что живёт внутри, сразу восстанавливает все повреждения.

Я добираюсь до блиндажа. Внутри ещё кто-то барахтается. Еда заползла внутрь. Я протискиваюсь следом. Сам уже не похожий на человека. К обезумевшему от ужаса вояке со всех сторон тянутся червеобразные отростки. Он подтягивает к себе связку гранат. Отчаянно дёргает чеку… Взрыв разносит на части нас обоих. Боль. Тишина и…

Свет. Я не вижу, а как бы ощущаю его. Настал новый день. Удивительно, но я ещё жив. Разбросанный на отдельные куски, я каким-то неописуемым образом всё ещё осознаю себя. Мыслю, следовательно, существую… Я чувствую утреннюю прохладу. Слышу спокойные голоса и неторопливые шаги.

«Потихоньку, Серёг… Потихоньку!»

«Всё чисто!»

«Ребят, пропустите…»— звучит приглушённый голос.

«А вы кто?»

«Не видишь? Медицинская служба…»

«А противогаз зачем?»

Открыв окровавленный глаз, сквозь розовую пелену я впервые вижу руку со странным шевроном. Кажется, микроскоп… Меня хватает пятерня в плотной резиновой перчатке. По кускам сваливает в эмалированное ведро. Так я и поеду куда-то… Темнота. Жара. Запах собственной крови. Снова холод. И уже знакомый белый кафель на стенах. Свет люминесцентных ламп. Меня вываливают на какой-то большой металлический поддон. Улыбающееся лицо Валерия Семёновича.

«Ну, что же вы? Снова помирать собрались что ли? Я же говорил… Смерть — это последнее, чего вам теперь нужно бояться…»

Я молчу. У меня нет рта…

«Ну, так и что же у нас тут? Регенерировать кто будет? Ленимся, да?— продолжает добрый доктор.— Ничего… Будем учиться».

Да уж… Размазня. Надо уже как-то собраться. Я вожу единственным целым глазом. Вот и «Схема разруба говядины. ГОСТ 7595–79» на стене. А вот и сама говядина. Любезно подвешена на крюке. Бойня…