Она смерила меня лукавым взглядом, за которым явно крылся какой-то намек. Я постаралась сохранить невозмутимость.

— Безусловно, синьора, — кивнула я. — Но, боюсь, наши представления об удовольствиях несколько разнятся. Я предпочитаю более изысканные развлечения.

— О, не сомневаюсь! — подал голос Лоренцо Веньер, многозначительно поигрывая бровями. — Уверен, вам есть чем нас удивить. Англичанки, говорят, такие затейницы в постели…

Дамы ахнули, мужчины одобрительно загоготали. Марко поперхнулся вином, бросив на мужчину уничижительный взгляд. Гаспарини смотрел на меня со странной смесью веселья и сочувствия.

Я почувствовала, что краснею. Но тут же взяла себя в руки.

— Не испытывайте мое терпение, синьор Веньер. Англичанки умеют осаживать чересчур дерзких кавалеров, и, поверьте, вам не понравится, если я всерьез этим займусь.

Я смерила его уничижительным взглядом.

Лоренцо заметно стушевался и спрятался за бокалом. Но на смену ему тут же выступил граф Риччи.

— Какая прыть! — восхитился он. — Сразу видно породу. Почти как наша несравненная Олимпия на сцене — только хлыстом щелкни, так сразу огонь и страсть!

Лукреция и Валерия дружно захихикали, бросая на меня ехидные взгляды. Певица надменно повела плечом и процедила:

— Польщена сравнением, Агостино. Только боюсь, нашей гостье еще расти и расти до моей огненности. Уж больно она приличная да целомудренная.

Олимпия окинула меня презрительным взглядом и демонстративно поправила на груди чуть не лопающийся корсаж. Зал грохнул хохотом пополам с непристойными шуточками.

У меня зачесались руки влепить этой девке пощечину. Но я сдержалась. Не хватало еще опуститься до банальной потасовки. Вместо этого я одарила ее сладчайшей улыбкой.

— О, у меня в запасе немало сюрпризов, синьорина, — проворковала я. — Просто я предпочитаю приберегать страсть для избранных, а не размениваться по пустякам. Уверена, вам этого не понять. Какая жалость, что некоторые бездарно растрачивают свой огонь, вместо того чтобы разжечь один, но пылающий пожар.

Олимпия вспыхнула, затрясла веером, разевая рот в немом возмущении. До нее, кажется, не сразу дошел смысл моей тирады. Зато Марко расхохотался с нескрываемой злой радостью:

— Ай да синьора Эштон! Не успели переступить порог, а уже жжете глаголом направо и налево. Вот это я понимаю, огненная натура. Того гляди спалите тут все к чертям!

Он послал мне откровенно восхищенный взгляд, от которого по спине побежали мурашки. Смутившись, я уткнулась в тарелку. Ох, что-то мне подсказывает, что этот поединок острословия был только началом. И Марко явно не прочь подлить масла в огонь. Ну что ж, посмотрим, кто кого!

Глава 9

Элизабет

Шумные пересуды вокруг моей персоны не утихали, сменяясь то похабными шуточками, то едкими замечаниями в адрес моей чопорности. Я старательно делала вид, что увлечена ужином, хотя кусок не лез в горло. Но тут Лукреция Монтефельтро громко постучала вилкой по бокалу, привлекая всеобщее внимание.

— Друзья, я просто сгораю от любопытства! — провозгласила она, прищурившись. — Скажите, леди Элизабет, неужели вы и впрямь намерены изменить нравы в этом милом палаццо? Неужто наши девочки отныне станут паиньками и молитвенницами? Какая жалость!

Она картинно всплеснула руками. Гости дружно загоготали, предвкушая занятную перепалку. Я медленно подняла глаза, отодвигая тарелку.

— Помилуйте, синьора, о чем вы? — произнесла я елейным голоском. — С чего вы взяли, что я собираюсь обращать кого-то в святых? Упаси боже, у меня и в мыслях нет перевоспитывать ваших… хм… девочек. В конце концов, не мне судить, кто из нас без греха. Здесь каждый развлекается в меру своей испорченности.

Повисла звенящая тишина. Дамы таращились на меня с возмущением пополам с любопытством. Кавалеры ухмылялись с нескрываемым интересом. Похоже, намек на всеобщую греховность здесь пришелся не по вкусу.

Внезапно Умберто Барбариго хитро прищурился и громко поинтересовался, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Интересно, а как изменятся порядки в нашем милом палаццо с новой хозяйкой? Неужто прекратятся наши обожаемые игрища? Вот, помнится, тетушка Беатрис обожала устраивать охоту, когда девицы…

Он многозначительно подмигнул и собирался продолжить, но тут Марко громко откашлялся, заставив Умберто прикусить язык.

— Полагаю, синьорине Элизабет еще рановато посвящать в некоторые… м-м-м… тонкости нашего времяпрепровождения, — мягко, но настойчиво произнес он, бросив на приятеля красноречивый взгляд. И тут же ловко сменил скользкую тему: — Лучше поведайте-ка нам, дорогая, как вам венецианская кухня? Надеюсь, наши яства пришлись вам по вкусу?

Гости заулыбались с облегчением, радуясь, что неловкий момент миновал. Я же почувствовала, как к щекам приливает краска. Охота? Девицы? Это что же, намек на какие-то непотребные игрища с распутницами? Святые угодники, в какой вертеп я попала!