Словно в ответ на эти мысли, дверь с шумом распахнулась, и на пороге возник вышеупомянутый Лучано — смазливый, лощеный и чрезвычайно довольный собой.

— Марко, дружище! — жизнерадостно завопил он, плюхаясь в кресло напротив моего стола. — Ну, как тебе сюрприз? Я же говорил — будет весело!

— Весело?! — взревел я, с грохотом опуская кулак на столешницу. — Ты это называешь весельем? Какого дьявола эта английская мисс все еще торчит в моем палаццо? Почему она до сих пор не продала мне эту недвижимость и не свалила восвояси? Разве ты не должен был припугнуть ее перспективой недельного пребывания в борделе?

Лучано расплылся в ехидной ухмылке и небрежно закинул ногу на ногу.

— Ну, я попытался. — Зачитал ей все пункты завещания, прямо как по писаному. Думал, девица тут же в обморок грохнется или с воплями убежит. Ан нет! Стоит, глазищами сверкает, подбородок вздернула — чистая валькирия! Дай, думаю, не буду с ней спорить. Пусть поживет с нами недельку, развлечет старину Марко. Уж я-то знаю, как ты обожаешь строптивых красоток!

— Скотина! — прошипел я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Мало мне забот, так теперь еще эта англичанка на шею вешается! Весело ему, видите ли!

— А что такого? — ухмыльнулся Лучано, бесстыдно сверкая белоснежными зубами. — Разве я не прав? Сам посуди — ну что за жизнь у тебя? Работа, выпивка да продажные девки — тоска зеленая! А тут — какая интрига! Гляди, может, выйдет забавный роман. Будешь при параде ходить, серенады петь под окнами прекрасной доны…

— Заткнись! — рявкнул я, швыряя в ухмыляющуюся физиономию друга подушкой. Лучано со смехом увернулся и, скорчив шутовскую мину, продолжил свою мысль:

— А что? Только представь, как эта красотка будет сверкать на тебя глазами, вздергивать подбородок и гневно надувать прелестные губки. Уверен, вы с ней еще такую страсть разыграете — небесам станет жарко!

Я застонал и закрыл лицо руками. Час от часу не легче! Мало мне забот, так теперь еще лучший друг в свахи записался. А ведь Лучано с его звериным чутьем на всякие тайные страстишки редко ошибается…

Хотя, если уж быть с собой честным, кое в чем он прав. Мисс Элизабет с ее неукротимым нравом и пылающим праведным гневом взором определенно была не чета всем здешним девицам. Такая красота и сила духа… Я невольно поймал себя на мысли, что мне до дрожи любопытно — какая же она, эта англичанка, когда остается наедине с собой, в тишине опочивальни? Столь же недоступная и строгая — или пылкая и страстная под маской благонравия?

Тут же мысленно отвесил себе оплеуху.

И все же… Что-то царапало изнутри, не давая покоя. Какое-то странное, тревожное предчувствие. Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от непрошенных мыслей.

— Ладно, хватит с меня твоего веселья! — проворчал я, делая приятелю знак покинуть кабинет. — Иди давай, комедиант хренов. И чтобы ни слова больше про эту дурацкую затею! Не то голову оторву, понял?

Лучано покорно вскинул руки, признавая поражение. Впрочем, глаза его по-прежнему озорно поблескивали. Он картинно раскланялся и, помахивая шляпой, двинулся к выходу. Но на пороге вдруг обернулся. В его глазах плясали озорные искорки, не предвещавшие ничего хорошего.

— Слушай, Марко, — протянул он с небрежной ухмылкой, — а может, ну ее, эту англичанку? Если она тебе так в тягость, я с радостью приютил бы эту розочку. Уж я-то нашел бы, как превратить чопорную мисс в покладистую киску.

— Даже не думай! — прорычал я, сам не понимая, с чего вдруг так завелся. — Не смей и близко к ней подходить, понял?

Лучано расплылся в торжествующей улыбке.

— Ого, да ты никак ревнуешь? — хохотнул он, поигрывая бровями. — Вот уж не думал, что наш Марко так трепетно относится к невинным девицам. Или все дело в том, что она особенная?

Я только зубами скрипнул.

— Просто не люблю, когда трогают мои вещи, — процедил я, стараясь говорить равнодушно. — Палаццо теперь мое, а значит, и все, что в нем — тоже.

— Ну-ну, — хмыкнул Лучано, снова направляясь к двери. — Смотри, как бы эта «вещь» тебя самого не заполучила. Хотя, если наиграешься — я всегда готов открыть объятия для прекрасной розы Альбиона.

— Пошел вон! — рявкнул я, швыряя в него чернильницей. Лучано расхохотался, ловко увернувшись, и был таков.

Я сжал кулаки, чувствуя, как бешено колотится сердце. Проклятье, что со мной такое творится? Я же не мальчишка, в самом-то деле! Подумаешь, какая-то там заносчивая англичанка. Да у меня таких красоток — как собак нерезаных, стоит только свистнуть. И с чего вдруг так переполошился, стоило Лучано предложить взять ее в оборот?

Тут перед моим мысленным взором возникло точеное личико мисс Элизабет — огромные глаза цвета грозового неба, горделивый излом бровей, своенравно вздернутый подбородок. Представил, как Лучано сжимает ее в объятиях, шепчет на ушко скабрезности, залезает наглыми лапищами под юбки…