В последние дни Джорджия провела немало времени, думая о Фалько. То, чего он хотел от нее и Лючиано, было, вне всяких сомнений, опасно и, возможно, неправильно. И тем не менее, Джорджия пришла к убеждению, что это, может быть, как раз то, что ей предназначено совершить в Талии, то, для чего талисман нашел ее. Она не верила в то, что ей суждено стать настоящим страваганте — таким, как Лючиано. Она не чувствовала в себе никакого особого дара или хотя бы тяги к изучению всех тех таинственных вещей, которыми занимаются Странники.

Нет, она чувствовала, что в Талии ей надо выполнить одну единственную задачу — спасти Фалько. Почему, она и сама еще толком не понимала, но это было то, что от нее требуется. Однако без талисмана она ничего не может сделать. Эта мысль доводила Джорджию до отчаяния. Сколько пройдет времени, прежде чем Паоло поймет, что она не вернулась в Талию из-за того, что не может больше перемещаться между мирами? И принесет ли он ей новый талисман? Джорджия понятия не имела, насколько это допустимо — более того, насколько это возможно.

Она пришла к выводу, что, если так и будет сидеть дома, то уж точно рехнется.

— Его высочество принц Гаэтано из Джильи! — провозгласил дворецкий герцогини.

Гаэтано ввели в большой зал для аудиенций, высокие окна которого выходили на один из каналов. В дальнем конце зала находился помост, а на нем искусной работы трон, изготовленный из драгоценного красного дерева. Рядом с троном в гораздо более простом кресле сидел мужчина в черном бархатном костюме. Седина уже основательно посеребрила его темные волосы. Это, вне всяких сомнений, был регент Родольфо, отец и советник молодой герцогини, могучий страваганте.

Гаэтано почувствовал, что при виде одного из самых опасных врагов отца сердце его заколотилось так, что глаза почти не способны были как следует разглядеть стройную фигурку, восседавшую на троне.

— Беллеция приветствует вас, принц, — произнес приятный, мелодичный голос. — Надеюсь, вы удобно разместились в посольском дворце? Позвольте представить вам моего отца, сенатора Родольфо Росси, регента этого города.

Родольфо оказал молодому ди Кимичи честь, поднявшись с кресла и сделав навстречу ему пару шагов, прежде чем склонить голову в приветственном поклоне.

Гаэтано ответил тем же, а затем прошел вперед, чтобы преклонить колени перед герцогиней и поцеловать протянутую ему руку. Герцогиня движением руки разрешила Гаэтано встать, и он обнаружил, что сквозь прорези в серебряной маске глядят ее веселые фиалковые глаза. Гаэтано воспитывался в дворцах и замках, так что в детстве ему приходилось встречаться только с людьми благородного происхождения — исключая, разумеется, слуг. Он был хорошо знаком с вежливыми манерами и этикетом, не отличаясь при этом чрезмерной застенчивостью. Сейчас же, встретившись лицом к лицу с целью своей поездки, он обнаружил, что заикается и краснеет, словно каменщик, очутившийся в будуаре знатной дамы.

Герцогиня была красива, понять это Гаэтано не мешала даже скрывавшая ее лицо маска. Высокая и стройная, с густыми, поблескивающими на свету русыми волосами. Искусно сделанная прическа подчеркивала совершенство овала лица. Голова напоминала цветок, помещенный на стебель шеи. Несколько небольших прядей волос падали на шею и лоб, создавая общее впечатление естественности, несмотря на пышную официальность наряда. А глаза! Большие, блестящие, необычного цвета, делавшего их подобными темным аметистам, украшавшим волосы и шею герцогини.

У Гаэтано промелькнула мимолетная мысль о Лючиано. Счастливец, если она отвечает на его чувства! — подумал он. И тут же Гаэтано вспомнил о цели своего визита в Беллецию. Он взял себя в руки, и на какое-то время все оказались заняты взаимными комплиментами и сладостями, которые слуга внес и поставил на круглом бронзовом столике вместе со светлым искрящимся вином такого сорта, которого Гаэтано прежде еще никогда не случалось пробовать. Тот же слуга внес и кресло для принца, и вскоре все трое вели непринужденную беседу, посвященную Реморе и Звездным Скачкам.

— В Реморе, ваша светлость, я встречался с одним из ваших друзей, — сказал Гаэтано, обращаясь к герцогине, — а также, полагаю, и ваших, — добавил он, повернувшись к Родольфо. — Молодым человеком по имени Лючиано.

Наградой ему послужил видный из-под маски румянец, выступивший на лице герцогини.

— Да, — сказал регент, — это мой ученик и дальний родственник. Всё ли у него в порядке? Вы встречались и с его приемным отцом, добрым моим другом доктором Кринаморте?

— Да, оба они в добром здравии. Я встречался с ними в доме конюшего округе Овна. С ними был друг Лючиано, Джорджио.