Через несколько минут со звонницы дворца донеслись звуки колокола, и город погрузился в траур.

Едва Фалько появился в доме у Джорджии, она поняла, что произошло. Поскольку пришел он вместе с Мулхолландами, в открытую говорить они не могли, но Джорджия видела и тень у дог Фалько, и блеск, появившийся в его глазах.

— Как поживаешь? — сказала она, вкладывая максимум смысла в это обычное приветствие.

— Отлично, — ответил он, имея в виду именно то, что и сказал.

Взрослые шепотом вели между собой какие-то не предназначенные для других ушей разговоры. Рассел ушел к своим приятелям. Предполагалось, что он уже завтра уедет в Грецию, и как Ральф, так и Мора были только рады тому, что он ушел из дому. Всё совершенно изменилось с прошлого вечера, когда те же люди, собравшись здесь, сурово допрашивали Джорджию. Теперь предметом их озабоченности был Рассел, а проступок Джорджии отошел на второй план.

— Джорджия, — внезапно проговорил Ральф, — не могла биты приготовить всем кофе?

Ясно было, что взрослые хотят поговорить без помех.

— Николас может составить тебе компанию, — добавила Викки.

Таким образом Джорджия и Фалько получили как раз то, что они и хотели — возможность побыть наедине. Никогда еще, наверное, кофе не готовился так долго. Джорджии надо было рассказать о Скачках, Чезаре, Мерле и о празднике Овна. И еще о Гаэтано и Франческе. А потом Фалько рассказал о том моменте, когда он почувствовал, что снова обрел тень.

— Хотела бы я знать, как всё это отзовется на Лючиано, — проговорила Джорджия. — Твой отец грозил, если что-нибудь случится с тобой, отомстить и ему, и мне.

— Я никогда не смогу снова побывать там, так ведь? — спросил Фалько.

— Только, если у тебя будет талисман из Талии, — ответила Джорджия.

Вид у Фалько был настолько удрученный, что Джорджия без колебаний вынула из кармана черное перо и отдала ему,

— Бери, — сказала она. — Я страваганте, и я даю тебе этот талисман. Уверена, что однажды он поможет тебе побывать в Талии.

Несколько карет стояли на улице, дожидаясь, пока их пассажиры попрощаются со своими друзьями. Родольфо намерен был возвращаться в Беллецию вместе с Сильвией, уступив Лючиано свое место в карете Арианны. Но и Детридж не остался в одиночестве. Вместе с ним, чтобы забрать свои вещи из дома старика Альбани, в Беллецию возвращалась Франческа. Пришедший проводить ее Гаэтано тоже стоял во дворе.

Гаэтано вручено было для передачи герцогу послание, сообщавшее о возникшей у беллецианцев необходимости срочного возвращения в родной город. Ясно было, что молодой принц приложит все усилия, чтобы смягчить гнев отца и умерить его подозрения по отношению к Странникам, но, тем не менее, все понимали, какая черная туча надвигается на них из-за горизонта.

Паоло и Тереза попрощались уже со своими гостями. Лючиано, Чезаре и Гаэтано пожали друг другу руки — последние, кто еще остался из пятерки, заключившей союз вечной дружбы на дороге у Белле Винье. Все они продолжали слышать звонившие по Фалько колокола. Умолкнет ли когда-нибудь этот звук в его ушах, подумал Лючиано.

— Попрощайся за меня с подменившим тебя наездником, когда он появится здесь следующий раз, — сказала, обращаясь к Чезаре, молодая герцогиня. — Надеюсь, в следующем году я смогу увидеть, как ты выступаешь за Овен.

— Я тоже на это надеюсь, ваша светлость, — ответил Чезаре, так и не сумевший избавиться от чувства благоговения перед прекрасной дамой.

— И не забудь попросить его присматривать за моим братом, — шепотом добавил Гаэтано, а затем уже громко обратился к беллецианцам: — Поберегите для меня Франческу в своем Городе Масок. Я буду считать каждый час до того, как мы встретимся в Джилье.

— Ну, ну, — проговорила Арианна. — Как видно, ты можешь быть романтичен, если постараешься. Конечно же, я побеспокоюсь о ней.

Каждый из трех уезжавших Странников обнялся с Паоло. Каждый из них в равной мере получал силу от своих собратьев и отдавал ее им. А затем кареты покатились в сторону Ворот Солнца. По пути они обогнали группу одетых в пестрые наряды путников со вплетенными в волосы лентами и музыкальными инструментами в руках.

— Стой! — крикнула Арианна вознице. — Может быть, подвезти вас? — спросила она у Рафаэллы. — Место есть и наверху, и в четвертой карете, если вы не против ехать вместе с моим багажом.

— Спасибо, ваша светлость, — сказал, отвечая за обоих, Аурелио, — но для нас ходьба — неотъемлемая часть наших долгих странствий. Уверен, что мы еще встретимся — в Городе Цветов, если не в вашем собственном герцогстве.

— Надеюсь, что так и будет, — сказала Арианна. — Мне бы хотелось вновь услышать музыку манушей.

Наказание Джорджии свелось к тому, что ей пришлось на целую четверть отказаться от уроков верховой езды. Это, хоть и с трудом, но можно было пережить. В это лето она вдоволь наездилась верхом и вряд ли могла позабыть всё, чему научилась в Реморе. К тому же любая лошадь настолько уступала Мерле, что лучше уж было немного выждать, прежде чем придется проводить подобные сравнения.