— Понял, — сказал Рассел. — Еще одна из твоих фантазий вроде того, чтобы стать всеобщей любимицей в школе или завести себе дружка. — Он повысил голос, всерьез раздраженный небрежным тоном Джорджии. — Только всё это одни лишь фантазии, разве не так? Ты уродлива и слезлива. Никто тебя не любит и никогда не полюбит, кроме безнадежных дур вроде Алисы и колченогих уродов на манер твоего Никельластика!

— Рассел! — в один голос вскрикнули появившиеся на пороге Мора и Ральф.

Джорджии даже не было надобности что-то объяснять. Хотя поначалу Рассел собирался, как это было у него в обычае, всего лишь немного поиздеваться над Джорджией, отсутствие реакции с ее стороны заставило его так повысить голос, что последние фразы достигли слуха родителей. Сейчас они смотрели в комнату поверх комода с таким шокированным видом, что Джорджии стало почти жаль их. Она неоднократно пыталась рассказать им, как относится к ней Рассел, но теперь, когда они сами смогли убедиться в ее правоте, ей это стало почти безразлично.

Приподняв руки кверху, Джорджия пожала плечами. Рассел повернулся к ней с побагровевшим от ярости лицом.

— Я с тобой еще рассчитаюсь за это, — прошипел он.

— Рассчитаешься за что? — отчетливо проговорила в ответ Джорджия. — Это ты ведь явился сюда и затеял всё это. Я была у себя, как мне и положено быть.

Никколо убрал плащ с лица Фалько. Долгое, мучительное ожидание смерти сына пришло к концу. Теперь Фалько покоился в мире, и герцог сможет устроить ему пышные похороны. Надо будет перевезти тело в Джилью, поместить его в фамильном склепе ди Кимичи и заказать памятник у этой женщины… как же ее зовут?.. Мьеле, кажется. А может быть, он прикажет построить специальную часовню. Мысли об этом были все-таки менее невыносимы, чем медленное сползание Фалько в смерть.

Он опустил взгляд на своего любимого мальчика, а потом откинул голову назад и завыл. Звук этот заставил броситься бегом Беатриче, возвращавшуюся уже, чтобы сменить отца. Она сразу же поняла, что означает этот вопль.

Вбежав в комнату, Беатриче потрясенно вскрикнула. Первым, на что она обратила внимание, были волосы Никколо. Еще накануне они были темными и лишь местами тронутыми сединой. Сейчас они были белыми как снег. За один день герцог постарел на десять лет. И сразу же после этого потрясения Беатриче увидела нечто, заставившее ее перекреститься несколько раз подряд.

Тень, отбрасываемая освещенной вечерним светом коренастой фигурой герцога, падала на выложенный плитками пол. Тело Фалько лежало на его коленях подобно телу снятого с креста Спасителя, изображенному в соборе Джильи… но у этого тела не было тени.

Увидев, куда глядит Беатриче, герцог умолк. Он поднялся на ноги, держа в руках почти невесомое тело сына. Потом он медленно подошел к постели и опустил Фалько на нее. У тени герцога руки, однако, были пустыми и на постель он опустил пустоту.

Взгляд Никколо встретился с взглядом Беатриче, и теперь она вместе со знаком креста сотворила и знак Руки Фортуны.

Лючиано сидел в отведенной Родольфо комнате дворца вместе со своим учителем и Арианной. У всех троих нервы были напряжены до предела. Родольфо и его ученик уже почувствовали, как земля дрогнула под ними так, словно по городу прошла волна землетрясения.

— Что случилось? — спросила ничего не почувствовавшая Арианна.

Родольфо подошел к своим зеркалам и начал перенастраивать их, фокусируя на различные места. Лючиано сел ближе к Арианне и осторожно обнял ее за плечи. — Всё будет в порядке, — проговорил он, стараясь внушить ей уверенность, которой сам не чувствовал. Арианна, охваченная внезапной усталостью, прижалась к нему.

— Я хочу домой, — тихо проговорила она. — Давайте вернемся в Беллецию.

— Разумная, на мой взгляд, мысль, — сказал Родольфо.

Именно в эту минуту в комнату без всякого предупреждения ворвался какой-то странный, дикого вида незнакомец. Понадобилось несколько мгновений, чтобы они узнали в нем герцога. Волосы Никколо стали совершенно седыми, а глаза покраснели от недосыпания.

— Мне сказали, что я найду тебя здесь, — сказал он, обращаясь к Лючиано. — Это у тебя ведь когда-то не было тени! Так скажи же мне, что ты сделал с моим мальчиком!

— Ему стало хуже, ваша светлость? — вздрогнув, спросила Арианна.

— Он умер, — ответил герцог. — Умер, и его мертвое тело не отбрасывает тени. Кто объяснит это мне? Этот старый колдун или его последователь в злых делах?

Взгляд Никколо внезапно остановился на одном из зеркал Родольфо. К своему ужасу, Лючиано увидел в этом зеркале свою прежнюю спальню и Фалько, сидящего на кровати с опущенной на руки головой. В лучах утреннего солнца хорошо видна была вырисовывавшаяся на постели за его спиной тень.

И здоровье, и разум герцога были сейчас слишком ослаблены, чтобы вынести такое зрелище, Потеряв сознание, Никколо повалился на пол. Родольфо подошел к нему и, прижав пальцы к векам герцога, что-то негромко пробормотал.

— Он проснется только через несколько часов и ничего не сможет вспомнить, — сказал Родольфо. — Тем не менее, нам лучше уехать еще до его пробуждения.

Поспешно разобрав свои зеркала, Родольфо спрятал их в сумку, Арианна же тем временем вызвала слуг. Она объяснила им, что, рассказывая о смерти сына, охваченный горем герцог упал в обморок. Слуги отнесли Никколо в его покои и сообщили о случившемся Папе.