Задача три: выяснить, кто составлял мой гардероб, прошлая Леотта или кто-то другой. На этот вопрос отвечает Мигерра:

— Нет, Ваша милость, ваш супруг заказывал для вас платья и присылал мерки. Лично мы с вами не встречались. Рада знакомству.

Еще один пренебрежительный поклон.

Я не хочу заказывать платье у нее. Мне не нравится здесь буквально все! Будто в логово врагов попала, любой встречный готов наброситься на меня с нитками и зашить до смерти.

— Я поняла, — киваю. — Пожалуй, на этом все.

Со стороны, наверное, это выглядело очень странно и высокомерно — зашла, поздоровалась, ушла. Но оставаться в этом ателье пренебрежения мне не хотелось.

Лесандр ждет меня у кареты и удивленно оборачивается, когда я выхожу.

— Уже все?

— Мне там не понравилось. Сэр, — я подзываю всадника, который нас сопровождает. — Есть ли в городе еще кто-нибудь, кто шьет платья?

— Нет, Ваша милость, вся одежда для графской семьи заказывается здесь. Есть другие мастера, но они делают обычную одежду.

— Едем к ним.

— Госпожа? — не понимает всадник. — Они делают простую одежду.

— Одежда для наших слуг делается здесь или у простых мастеров?

— У простых. Здесь — только графские наряды.

— Отлично, — киваю я. — Качество тканей у моих служанок хуже, зато фасоны прекрасные, мастера знают свое дело. Едем к ним.

Под ворчание мы отправляемся к следующему мастеру.

Это оказывается довольно молодой юноша в простом помещении, где нет десятка рабочих, всего лишь два подмастерья-девушки. Машинок, даже ручных, тоже нет. Хотя и в том ателье не было. Тут все делают вручную? Кошмар!

— Добрый день, — здороваюсь я с молодым мастером.

Юноша выглядит скорее как безумный художник — в хорошем смысле этого слова. Чуть длинноватые волосы, работая одежда с кучей карманов, из которых торчат иголки и нитки. На плечо накинут рулон зеленой ткани — кажется, я оторвала мастера от дел.

Он забывает мне поклониться, и это даже мило — если не знает, как вести себя с графиней, значит, и ненависти ко мне, может быть, будет поменьше. По нему видно, что волнуется — тонкие пальцы шарят по карманам и не знают, куда себя деть.

— Здравствуйте, госпожа, — кивает он вместо поклона. — Чем обязан вашему визиту?

— Я хочу заказать себе платья.

— Их лучше сделают в мастерской госпожи Мигерры…

У парня синдром самозванца?

— Я пришла к вам, — говорю твердо. — Мне нужен особый фасон. Есть на чем нарисовать эскиз?

Парень приносит мне обрезок ткани и мыло — пергамента или бумаги у него в мастерской не находится. По пути представляется: Карр, владелец портной мастерской, получил ее после скончавшегося пару лет назад отца.

— У тебя большой опыт? — спрашиваю я, рисуя мылом то, что хочу увидеть.

— С детства проводил все время среди тканей, госпожа. Помогал отцу.

Минут десять спустя показываю Карру фасон. Обычная юбка, довольно свободный корсет и длинные рукава. С виду — обычное платье.

— Но теперь самое важное, — перевожу палец на второй эскиз. — Мне нужно, чтобы юбка расстегивалась там образом, чтобы ее можно было закрепить сзади. А на мне останутся одни штаны. Также на рукавах нужны вот такие завязки, чтобы я могла поднять их до локтя и закрепить. Для этого здесь небольшая пуговица, или можно использовать шнурок.

Глаза Карра загораются. Похоже, такого варианта скрытых штанов под платьем он еще не делал, да и вообще едва ли ему заказывали что-то сложнее обычной рабочей одежды. Тем лучше. Значит, он знает, что такое удобство, а мне нужно именно это.

— Закупишь ткани цвета моего графства: черные штаны и рукава, красный корсет и юбки.

— Выглядит превосходно, госпожа. Постараюсь сделать! Могу я снять с вас мерки?

Когда мы заканчиваем, Карр аж топчется в нетерпении на пороге, будто старается поскорее со мной попрощаться и приступить к работе. Думаю, я сделала правильный выбор. Парень горит своим делом, в отличие от той же Мигерры, которая даже не потрудилась подняться, когда я вошла. Будто ей совершенно не нужны заказы.

Часть оплаты Карр попросил сразу — для закупки тканей. Я передала ему несколько забавных монеток местного мира. Управляющая дворца, с которой мне удалось познакомиться утром, отдала мне их с такой неохотой, будто я забираю у нее кровно заработанные.

— Что дальше, госпожа? — спрашивает всадник у кареты.

Я смотрю на солнце. Кажется, уже обед, а это значит, что нас должны ждать в тюрьме. Как бы мне ни хотелось оттянуть этот момент, пора ехать.