— Интригующе. Надеюсь, это не очередной переезд в другую страну, — протянул озадаченно Рома. — Бельчонок, я устал мотаться с тобой по твоим танцевальным школам.

За последние годы я успела пройти обучение в Нью-Йорке, Южной Корее, Великобритании, Хьюстоне и Чикаго. И каждое моё обучение Рома был рядом. Но сейчас я не собиралась никуда переезжать. Да и не могла уже по нескольким причинам. Первая — студия. Мы с Ромой открыли детскую танцевальную школу. Моя мечта осуществилась. Вторая — сеть фитнес центров Ветрова. Если контролировать дела одного центра Рома мог и удаленно, то пяти уже нет. И третья — я беременна. У нас с Ромой будет ребенок. Я очень хотела этого. И Рома тоже. Поэтому, когда дела со студией вошли в рабочее русло, я перестала пить противозачаточные. И вот сейчас я собиралась Роме сообщить об этом. Коробочка с тестом и снимком узи ожидала своего часа. А еще коробочка с кольцом.

Я хочу замуж за Ветрова. Но Рома не зовет. Возможно, из принципа. Ведь там в Нью-Йорке я сказала «нет». А он, что это его последнее предложение.

— Ром, давай сыграем в «Да», — улыбаюсь. Потому что счастлива и уверенная в его ответе. — Ром, давай поженимся…

— Твою мать, — растерянно произносит и отходит от меня.

— Ром… — теряюсь.

Знаю, что он отдаляется, когда злится, когда не контролирует себя. Но сейчас я ожидала совсем другой реакции.

— Бл*дь, Богданова, ты совсем ох*ела! Что ты творишь? Это что за самодеятельность? Нах*й всё! Достало…

Я не плачу, не смеюсь, но внутри меня истерика. Потому что я не понимаю. Не понимаю этой реакции. И если сердце уже ноет. То разум орет, что всё в порядке, что Рома любит меня.

И пока я пытаюсь сообразить. Собрать себя в кучу.

На крик прибегают остальные.

— Ром? — стопорит брата Дема, который наворачивает круги около беседки. — Что?

— Парни, можете начинать снова ржать надо мной. Богданова снова мне яйца прижала. Бельчонок, расскажи всем, как ты в очередной раз поимела меня!

Я молчу. Боясь, что, если начну говорить или хотя бы пошевелюсь, слёзы, которые я так старательно сдерживаю, всё-таки ринутся из глаз. Стаю, не шевелясь, лишь наблюдая за бешенством любимого.

— Янчик, чего тупишь? Поджигай салют! Богданова мне сделала предложение руки и сердца… Твою ж мать…

То, что происходит дальше, повергает меня в панику. Парни прыскают смехом. Ржут так, что я готова вызвать им скорую, а лучше психушку. Слёзы отступают и я злюсь.

— Катюха! Уважуха! Выполнила свой мужской долг! — обсев на траву, всхлипывает от смеха Ильин. — Только надо было меня предупредить. Я ж целый вечер трясусь с этой зажигалкой, чтобы условный знак не пропустить. Бес, ну ты и везунчик…

— Заткнись, Янчик, и иди салют поджигай. Будем праздновать… Дем, а ты что застыл? Цветы тащи. Стасик, за шампанским метнись.

— Бес, не командуй, — надрывает пузо Стас. — Как Катюха скажет, так и будет!

— Ром, а ты мальчика или девочку хочешь? Попроси Катюху, она тебе сделает! Если рулить, так во всём! — добивает меня Ян.

Хватаю коробку с тестом. Выхожу из беседки. Обхожу этих клоунов и несусь к своей машине. Хочу уехать.

— Бельчонок… — Ветров перехватил мою руку.

— Исчезни, Ром.

— Дикарка, ты неправильно всё поняла.

— Дем, убери от меня своего брата, — дергаю руку от Ромы и обхожу Демьяна, перегородившего мне дорогу. — Уйдите оба.

— Дикарка…

— Дем, не нужно. Я сам… — подрывается Ветров младший. — Бельчонок, стоять!

Не собираюсь. Мне сейчас нужно побыть одной. Уехать и прореветься, а потом уже поговорить с Ромой.

— Бельчонок, ты что бешеная? Остановись уже… — догоняет и поворачивает к себе.

А я не могу на него смотреть. В голове, в сердце, в мыслях всё смешалось. Я просто не понимаю совершенно ничего. Мои чувства идут в противоречие с происходящим. Я была уверена, ощущала, что мы хотим и готовы быть семьей, завести детей. Но сейчас… Что это значит? Я не хочу, не могу слышать «нет»… А если это не «нет», то…

— Твою мать! Бельчонок, ты снова ревешь, — вижу его замешательство. Обхватывает меня и притягивает к себе. — Прости, любимая. Перегнул на эмоциях…

А меня прорывает. Реву взахлеб и успокоиться не могу. Рома что-то говорит, а я не слышу. Чувствую его беспокойство, вижу загнанный взгляд и ощущаю нежность, с которой он обнимает меня и гладит по спине. Но совладать со слезами не получается.

И только фейерверк, окрасивший вечернее небо разноцветными красками, приводит меня в сознание. Смотрю на небо и улыбаюсь.

— Хоть для чего он пригодился! — рвано твердит Ветров. — Ну, ты и плакса. Я с тобой с ума сойду, Богданова. Моя жизнь с тобой будет счастливой, но нервной и короткой походу. Ты или своими слезами, или идиотскими предложениями меня в могилу сведешь.

— Это совсем не идиотское предложения, — говорю, хлюпая носом. — Я думала, что ты любишь меня и женишься на мне. А ты…

— Я люблю. И женюсь.

— Тогда почему… — бормочу недоверчиво.

— Сюда иди.

Рома подводит меня к багажнику своей машины.