— Пап, я сдохну без нее… — поднял голову Рома и посмотрел на отца.

— Значит, сдохнешь, сынок, — отрезал папа. — Или из кожи вон вылезешь и докажешь, что достоин этой девушки. Только, Ром, я думаю, сдохнуть проще, чем грехи перед ней замолить.

Рома

Отец отвез Бельчонка в свою городскую квартиру.

— Упарился вашу Катю уговаривать. В гостиницу ломилась, — выдал отец. — С норовом девка. Хотел еще поговорить о вас, оболтусах, так обсадила в два счета.

Улыбнулся. Мой Бельчонок умеет на место поставить. Маленькая, хрупкая, а характер — огонь.

Мы вот с Демой второй день ожоги в стакане лечим. В выходные парни подтянулась. Банька, шашлык и душевные разговоры.

— Бес, я вот всё догнать не могу. Ты вообще что делать собираешься? — докапывал меня Янчик.

Вопрос в самую точку.

— Доказывать Бельчонку буду, что я не мудак, козел и предатель.

— Хочется узнать, как? — продолжил допрос Ильин.

— Свалю из ее жизни, как она этого и хочет.

— Хороший план. Идеально доказывает, что ты не мудак, козел и предатель. А всего лишь тупой олень, обитающий в средней полосе Европы. Пока ты тут обитать будешь, твой Бельчонок сессию сдаст и в Америку улетит к какому-нибудь черному оленю по кличке Джек или Алекс.

— Она меня любит.

— Это да, — декларировал Ян. — Только вот почти год с Демой встречалась. А сейчас еще годик с Алексом. И этот американский олень может быть не таким благородным, как Ветер, и заделать твоей Богдановой рыжего олененка.

— Янчик, заканчивай своё «В мире животных», — вставил Гор. — Бес уже дымится, как носорог. Растаскивать вас желания ноль.

— А растаскивать и не придется. Янчик, сколько будет тридцать два минус двадцать восемь и поделить на два, — охлобучивает нас всех Демьян.

— Два, — не понимающе мычит Ильин.

— Вот мы с Ромой тебе и оставим по два зуба. Два сверху и два снизу, чтобы шамкал звонко манку, — обсаживает Яна Демьян.

Парни ржут. А меня травит дико.

Ни хуя не весело мне. Скучаю. А то, что она так близко, а я дотянуться до ее не могу, вообще разносит в щепки.

Беру ключи от машины и рвусь к двери.

— Ром, отец тебе амнистию не выписывал. Он тебя по головке не погладит, если ты к ней дернешь.

— Дем, если не дернусь, то обожрусь чего-нибудь покрепче и кайфану, потому что в пьяном угаре она мне мерещиться будет.

— Настя и Маша ее в клуб вытащили.

В глазах темнеет. В мозгах взрываются гранаты. В глазах жажда убийства.

Я помню Богданову на танцполе. Это, бл*дь, сладкий леденец для похотливых сосунков.

— Какой?

— Прости, Ром, но этого Настя Стасу не доложила. И вряд ли выдаст даже под угрозами пыток.

Накидываю куртку и на выход.

— Куда собрался? — рявкает брат и тянет за воротник. Скидываю его руку.

— Отвали от меня.

— Поедешь куда?

— К ней. Где бы она не была.

Всю дорогу до города трезвонил Насте. У Бельчонка я по-прежнему в черном списке.

— Оооо. Нам мудозвон Ромка Ветров звонит! — хихикала в трубку явно пьяная Настя. Чем вхреначила мне еще один гвоздь в мозг. — Чем могу помочь?

— Бельчонок где?

— Слава Богу, не с тобой. И это радует, — изощрялась подруга. — Зачем она тебе? Хотя, один хер, иди в жопу, Ветров. Не скажу я тебе.

— Настя… Твою мать, — терпение на исходе.

— Паршиво, Ромка? Слышу, что паршиво. Так и быть, смилуюсь над тобой. Скажу, где Катюха. Я сегодня добрая, а точнее пьяная, — выдохнул, ожидая ответа.

Только вместо слов — смех в трубке.

— Она домой поехала. С Зориным, — давится со смеха в трубку. — Ну что полегчало, Ромка? Кто молодец? Я молодец. Кого ждет пиздец? Тебя, Ромка.

И трубку бросила.

Секунда и педаль в пол. Сердце замирает. И только дикий визг колес по асфальту.

Насрать на всё: на приказ отца, на просьбу Бельчонка оставить ее в покое, на мое бешенство.

Я долбанный сталкер.

Она мне позарез нужна.

Как она там сказала? Не может контролировать свою чувства, а с кем быть, выберет сама. Вот с этими чувствами и будем работать. А выбора я ей не оставлю. Я. И только я. Тут вообще без вариантов. Рано или поздно до Бельчонка дойдет, что я до безумия упертый и отпускать ее вот вообще не намерен. Она стоит того, чтобы я за ней бегал, как собачонка.