Шрифт:
— Бельчонок, пожалуйста. Ты только позволь, и я докажу, что ты можешь доверять мне.
Чувствую спиной его горячую грудь и руки плавно и нерешительно обхватывающие мою талию.
— Я люблю тебя, Бельчонок. Люблю. Никого никогда не любил. Только тебя. Понимаешь это?
Интуитивно сжимаюсь, боясь подчиниться его власти. Потряхивает.
— И ты любишь. Можешь, как обычно, кричать «нет», только я это чувствую. Любишь со всеми моими демонами и заскоками.
Его губы. Он не целует. Не прикасается. Но по горячему дыханию у моего виска я понимаю, что они в миллиметре от моей кожи. Растеряна и уязвима. Мое состояние не поддаётся описанию. Слишком много чувств. Слишком много переживаний.
— Я не смогу без тебя. Тянет нещадно. Потому что ты часть меня, Бельчонок. А я часть тебя. Мы слишком глубоко уже друг в друге. Это не вырвешь.
Поворачиваюсь и вскидываю на парня глаза. Он напряжённо вглядывается в моё лицо. Неторопливый взгляд шарит по щекам, губам, глазам, шее и подбородку. Сейчас я совсем не уверена, что устою перед ним.
Хочу и боюсь. Разрешаю и запрещаю. Люблю и ненавижу. Он рядом, и грань между хорошо и плохо ускользает. В голове затуманивается. Ощущениями накрывает. Такими нежными, искренними, желанными.
Секунда и его губы докажут насколько я глупая. Докажут, что мне нужен только он. Докажут, что без него я погибаю.
— В свои планы меня посвятить не хотите? — говорит мой жених.
Глава 40
Рома
— Дема… — пищит Бельчонок и отскакивает от меня.
— Брат, не сейчас. Уйди, пожалуйста, — прошу я Дему, пытаясь снова поймать Бельчонка в объятия.
— Дем… — повторяет она и обходит меня, направляясь к Демьяну. — Пойдем, поговорим. Пожалуйста.
Растерянная, испуганная, но уверенная. Отталкивает мою руку и хватает Демину.
Брат перекидывает пронзительный взгляд с меня на моего Бельчонка и кивает.
Не до конца верю в происходящее.
Ушла. Снова с Демьяном.
— Шикарно. Охуенно! — ору, одним взмахом руки снося всё с комода: ее расческа, духи, ноут, книги. Следующий замах — и комод лежит на боку.
— Невыносимо. Убиваете меня, суки.
— Вниз. В столовую, — чеканит за спиной отец. — Немедленно.
Кулаки. Сжатые челюсти. Лава по венам, которая жжет изнутри. Отбойный молоток вместо сердца, который ломает грудь. Задыхаюсь.
Лучше смерть, чем вот так. Ускользнула. Опять бросилась к нему. Сука!!! Сука!!!Сука!!!
Кулак в стену и к ней.
— Нет, — преграждает дверной проход отец.
Внутри ураган, с которым я не могу совладать. Штормит. Ломает. Разрывает. Уносит. Убивает.
— Папа, — упираюсь, как бык, лбом в грудь отца. Поддержка нужна.
— Пошли вниз. Здесь им поговорить нужно, — говорит отец, похлопывая по плечу. — Пошли, сын. Мне тоже объяснения нужны.
Плетусь вниз. Дробит так, что тело не слушается. В столовой сразу усаживаюсь на стул, иначе грохнусь. Пытаюсь дышать ровно. Успокоиться. Выходит, но слабо.
— Ром, не объяснишь, зачем ты здесь? И я на пару с тобой? Зачем Дема меня с охоты дернул?
— Не знаю, — запутался я. — Что он тебе сказал?
— Ничего толком. Просил вернуться в особняк, чтобы вы не поубивали друг друга, — говорит отец, усаживаясь на противоположном конце стола. — Эта девушка…
Отец не успевает договорить. В столовую влетает Бельчонок.
Трясёт всю. В глазах слезы и злость.
— Встань… — голос надломленный, но приказной.
Подчиняюсь.
— Полегчало? — шиплю, перехватывая руку, которая только что влепила мне пощечину. Не отпускаю. Притягивая к себе. — Если надо еще, то давай.
Вырывает руку. Дергает так, что отпускаю сам, иначе сама себе больно сделает. Вижу, что совсем не контролирует себя. Слезы льются из глаз. Руки совсем холодные и дрожат.
— Ненавижу тебя… — бормочет дрожащими губами. — Ненавижу…
— Любишь, Бельчонок. Любишь… — убеждаю ее, пытаясь успокоить. Медленно двигаюсь к ней, боясь спугнуть. Сам на грани. Но ей хуже.
— Не подходи! — выкрикивает.
Останавливаюсь. Держусь из последних сил, но не даю волю рукам. Хочу, чтобы сама.
— Бельчонок… Иди ко мне.
— Ненавижу… Ненавижу, — только и повторяет почти беззвучно.
— Любишь. Только боишься признаться, — делаю еще шаг. Замираю, потому что она начинает истерически смеяться.
— Точно, Ветров, я боюсь тебя. Всегда боялась. Сначала боялась влюбиться. Потом боялась быть выброшенной, ненужной. А потом боялась, что сделаешь больно. Как видишь, не зря боялась.
— Бельчонок…
— Заткнись и слушай. Я повторяю последний раз. Я не вернусь к тебе. Ни к тебе, ни к Деме. Хватит. Хватит передавать меня из рук в руки. Сначала поиграл младший Ветров и выбросил. Старший подобрал, а потом из благородности решил обратно вернуть. Только вы меня спросили? — подходит к Деме. — Ты меня спросил, хочу ли я вернуться туда, где была всего лишь грушей для биться?