Это был настоящий хаос, жилье громоздилось на каждом доступном пространстве, лабиринт извилистых проходов, склонов и переулков, петляющих туда-сюда, и прежде, чем Матеон это осознал, он уже не отличал восток от запада, север от юга, верх от низа. Что еще более важно, он понятия не имел, как отсюда сбежать, если дела пойдут плохо. И, по словам дубов, в Крысином Логове дела всегда шли плохо. Только сумасшедший пошел бы туда добровольно.

Или Эгрил.

Информатор сообщил о тайной церкви в глубине этого муравейника, где язычники все еще молились своим Ложным Богам. Они не могли закрыть на это глаза.

Он был в центре стика. Никто не доверил бы ему никакой другой позиции. Было слишком легко пропасть, если ты был в тылу — тебя схватят раньше, чем кто-либо поймет, что тебя нет. А впереди… ну… Матеон понятия не имел, куда они направляются, и никто никуда не последовал бы за желудем.

Он не винил своих товарищей по отделению. Он тоже не верил в себя. Конечно, он не делал ставки на то, как быстро умрет. Франкос, который шел сразу за Матеоном, когда они с удвоенной скоростью петляли по узким переулкам, поставил на то, что Матеон умрет до ужина. Кто-то сказал, что все ставки аннулируются, если он умрет от рук кого-то из своих, но это не помешало ему беспокоиться о том, что Франкос сделает все возможное, чтобы выиграть пари.

В Крысиное Логово были отправлены три стика. Всего тридцать человек, вооруженных до зубов. Был отдан приказ найти церковь, вышибить двери и предать мечу всех язычников. Возможно, если бы это была какая-нибудь другая часть города, джиан взяли бы в плен, но считалось достаточно тяжким входить и выходить из Крысиного Логова живыми, даже не волоча за собой сопротивляющиеся тела. Два стика должны были охранять периметр, в то время как отделение Матеона войдет в церковь. Им предстояла кровавая работа. Мокрая работа.

От этой мысли у Матеона скрутило живот.

Полемарх отвел его в сторонку, прежде чем они ушли, и сказал ему, чтобы он не думал о джианах как о чем-то другом, кроме мешков с кровью, ожидающих, когда их подарят Кейджу. Сказал ему, что после первого раза это будет легко. Сказал ему, что он сам убил столько джиан, что даже не может вспомнить их количество.

Дуб перед ним, Тринон, убил двенадцать джиан – или джиззи, как они их называли. Другой дуб оставил на своей броне столько царапин,— по одной на каждого убитого джианина, — что теперь она была скорее черной, чем белой. Когда он увидел девственно-белые доспехи Матеона, идеально подходящие для парада, он немедленно увеличил свою ставку еще на дюжину скаллеров — ставку на то, что Матеон умрет до бездельника.

Дорогой Кейдж, я не хочу умирать. При этой мысли он крепче сжал свою пику, сглотнул подступившую к горлу желчь. Он мог это сделать. Он мог убить джиан первым. Матеон был одним из детей Кейджа. Предпочитаемых выше всех. Джиане были язычниками, неверующими, проклятыми. Это была судьба Матеона — отправить их всех в Великую Тьму, чтобы они стали рабами великого Бога.

Их проводник поднял руку, и стики остановились. Матеон прислонился спиной к стене и оглядел обшарпанные двери, заколоченные окна, веревки для белья, натянутые между зданиями, и ряды мокрого белья, насколько хватало глаз.

Глубокая тишина. Тысячи жителей, и было тихо, как в могиле. Испугались ли они солдат Эгрила? Или все это было ловушкой? Он боролся с охватившей его паникой, высматривая в окне стрелу на тетиве, блеск лезвия в темноте, но ничего не было. И никого. Только его страхи.

Проводник что-то сказал полемарху, который передал сообщение по цепочке.

— Красная дверь в конце улицы.

Матеон закрыл глаза. Да хранит его Кейдж. Он попытался вобрать немного влаги обратно в рот, прошептать свои молитвы, попросить защиты у Кейджа, дать свое обещание. Но сила слов почему-то уменьшилась теперь, когда он стоял на территории врага. Слова не раздували его грудь, как раньше.

И, вот так просто, пришло время.

— Сейчас, — сказал Пол.

Их шаги эхом разносились по коридору, приближаясь, и вот они уже там. Два дуба у входа выбили дверь. Звук тысячекратно отразился в замкнутом пространстве, заставив Матеона вздрогнуть.

— Киска, — усмехнулся Франкос у него за спиной. Кто-то еще хихикнул.

Стик снова двинулся, проникая в дверь. Они внутри. Теперь только скорость, агрессия, без колебаний. «Сделай это с ними прежде, чем они смогут сделать это с тобой», — сказал бы старый учитель Матеона.

Они ворвались в большой атриум, пустой, за исключением нескольких разбросанных бумаг. От него отходили два коридора, так что стик разделился пополам. Группа Матеона пошла налево, минуя пустую комнату за пустой комнатой, пока не достигла главного зала. Другая половина отряда появилась в то же время из своего коридора.

Чтобы создать одно большое пространство снесли несколько стен и, заодно, убрали потолок. В дальнем конце стоял алтарь с бюстами Ложных Богов, смотрящих на них сверху вниз. Матеон знал их всех и ненавидел. Ало, Бог Жизни; Синь, Богиня Смерти; Руус, Бог Суши; и Насри, Бог Моря. Один только вид их наполнил его яростью. Он вступил в Императорскую армию именно для того, чтобы их уничтожить. Его святым призванием было уничтожать неверующих. Вот почему он убьет любого, у кого хватает глупости поклоняться Ложным Богам.