Женщина, которую привели сюда в качестве писаря, из тёплых вещей на себе имела только вязанную шаль и полуваленки. Услышав судьбу предыдущего писаря, она от ужаса выронила канцелярские принадлежности и с мольбами рухнула на колени.

— Помилуйте, люди добрые, не губите! Не за себя прошу, за дочь малую! Одна я у неё осталась, отца убили, дед был, и того… — она осеклась, тут же поправилась, — умер! Не губите, умоляю вас, люди добрые! — так и не найдя ни у кого в глазах понимания, она закрыла лицо руками и горько зарыдала.

— Зачем вам писарь? — сухо, с некоторой долей равнодушия, спросила у троих чиновников повидавшая виды разведчица. — Что вы собрались записывать?

— Протокол допроса, — Дробила был рад тому, что первый нашёл подходящую и умную, по своему мнению, фразу. — Чтобы было проще поймать вас всех на лжи!

— Нет, нет, нет! — поторопился перебить Марк, поймав ухмылку Тетёрки. — Конечно же не для этого. Если мы всё запишем, то в последствии, если нам вдруг придётся к этому вернуться, мы ничего не упустим.

— Бред, — отмахнулась разведчица. — Отпустите её. Если так это будет важно, я сама всё напишу вам. Это называется рапортом.

— Это применимо только для тех, кто умеет писать, — дипломат-духовник посмотрел на замершую в ожидании решения мамашку. — Успокойтесь, вам ничего не грозит. Поймите, нам всем очень нужны специалисты в разных областях, — он строго посмотрел в глаза военному генералу и погрозил пальцем.

— Она достаточно много теперь знает для права на своё бесполезное существование, — холодно без колебаний ответил он и положил руку на пистолет в кобуре.

— Нееет!!! — бедняга вскочила и кинулась к двери.

Этот бросок был сбит опытным начальником охраны, и тут же женщину ловко подхватила Тетёрка, проворно поставила её на ноги, спрятав тщедушное тельце за свою спину.

— Никто тебя не тронет! — разведчица совершенно уверенно стояла в защите бледной от ужаса женщины. — Если они не хотят, чтобы ты что-то знала, то я больше вообще не пророню ни слова. И всё. Что бы я такого важного не знала, всё умрёт со мной.

— Да нахрен они нужны?! — Дробила направил ствол в голову защитницы и выстрелил.

— Скажи, уважаемый Илья, а у вас здесь такое холодно долго делается? Продлевается? — молодой южанин старательно подбирал слова, чтобы человек, в чьём доме он теперь живёт, за разговором подольше оставил его возле печи, а не озадачил какой-либо работой снаружи.

— О, друг мой Сархат, это ещё не предел, — пожилой мужчина в вязаном свитере и штанах из грубо выделанной кожи, отложив стамеску с киянкой в сторону, обернулся к пареньку. — Будут морозы и покрепче этих. Так что, по возможности запасайся тёплыми вещами. Кстати, завтра пойдём с тобой за реку, лёд наконец-то на ней встал крепкий, и на моей лесопилке возьмём тебе и твоей сестре тёплых вещичек. Я храню там их на всякий случай, — он приобнял его за плечо и, улыбаясь, добавил. — Вот завтра и будет тот самый случай.

— Не всем такая повезёт, как мне и сестра, — Сархат в ответ горячо обнял дядьку. — Мы всё будем поделывать для тебе, чтобы у тебя хорошо только было.

— Ладно-ладно, — улыбаясь ответил тот. — Живите, растите, трудитесь, а я помогу.

— Ты, уважаемый Илья, говори, что ещё поделываю здесь, тут тепло, — он чуть задумался и поправился. — Если наружу надо, то чуть-чуть продогреюсь и пойду.

— Давай-ка, отшлифуй тогда эти столешницы, я пока опоры доделаю. Старайся, это от больших людей заказ.

— Большим людей этот столешня маленький будет, — паренёк развёл руки в стороны, намекая на размеры.

— Хех. Большие не ростом, а по статусу, по значению, по важности в городе.

— Тогда ты тоже Большой человек получился, — паренёк, поняв всю ответственность, принялся за работу. — Скажи, уважаемый Илья, а вот эта ребёнок, она внучка твой?

— Матрёшка, что ли? — уточнил тот и, не дожидаясь подтверждения, ответил. — Нет, она внучка одного моего хорошего друга, он покойный теперь. Мамка её дочкой ему была. Умная девка, способная учиться, а занятие себе так и не нашла по способностям. Мыкается, то тут схватится, то там, а всё не идёт у неё никак.

— А зачем ей работу надо?! — искренне удивился Сархат. — Мужчина, воин или деловойный, обеспечивает пускай!

— Да, так и было, пока не погиб её муж, — Илья печально вздохнул и продолжил стучать киянкой по стамеске.

— Значит, вдова Воина, — он призадумался и добавил. — Трудно совсем, одна женщина и дочка.

— А кому сейчас легко, Сархат? Жизнь, она такая. Всё течёт, всё меняется. Может, завтра легче будет, а может и сложнее.

— Тепло будет — легче будет, — утвердительно ответил южанин. — Мать девчонку третий день не забирает. Плачет. Сестра говорит, она всё время мама подзыват и плачет. Кушает мало совсем стала. Я мужчина, но мне так жалко это маленький новый женщина. Красивый будет женщина.