Долго не думая, девушка направилась к Энн и Олли. Сколько еще предстоит ждать – загадка, так почему бы не поговорить с подкидышами? Их отношения с Амелией были натянутыми до предела, никто не хотел быть в плохих отношениях с дочерью альфы, посему обращались с девушкой как с куда более важной персоной. Это несоответствие с двух сторон давило на нее – ну что за нелепость, совет считает ее никуда не годной, а подкидыши восхваляют! Кругом одни противоречия.

Среди таких же, как она, оставленных на содержание племени детей, Амелия чувствовала себя чужой. К тому же, она была единственным почти достигшим определяющего возраста для перевоплощения подкидышем, что автоматически делало ее выше других. О чем тут говорить – дети уже считали ее полноправным полуволком, хотя до церемонии еще целая неделя.

Амелия отогнала навязчивые мысли, с улыбкой на лице поприветствовала девочку с мальчиком, а затем, точно также села и облокотилась о толстый ствол дерева.

– Намечается что-то интересное, да? – спросила девушка. От ее внимания не ускользнуло то, как переглянулись Энн с Олли. Будто бы с этого момента им нужно было следить за языком.

Олли взял инициативу в свои руки. Похоже, любопытство все же было выше показного почтения.

– Как они выглядят, Амелия? – проигнорировав ее вопрос, задал свой мальчик.

– Хм, – девушка сделала вид, что глубоко задумывается, – Вид у них был такой... Как бы это сказать? Идиотский.

Энн не смогла сдержать смешок, а Олли, слегка улыбнувшись, опустил глаза. Амелия мысленно дала себе «пять».

– А если серьезно, – девушка села поудобнее, – парень был весь в татуировках, представляете? Это такие рисунки на теле.

– Рисунки? – переспросила Энн.

– Да, их наносят специальной иглой. Это жуть как больно.

– А зачем ему рисунки на теле, еще и нанесенные иглой? – недоверчиво спросил Олли.

– Понятия не имею. Боюсь, нам никогда не понять, что творится в головах у людей из внешнего мира.

Олли заерзал на месте:

– Кларо рассказывал, что первородные полуволки тоже рисовали на теле.

Амелия припомнила этот рассказ мудреца. Когда она была в возрасте Энн, Кларо часто говорил с ней о первородных. Подобные уроки были единственными одобренными отцом. О современном же обществе вне Патрии Кларо рассказывал сначала с неохотой и осторожностью, (боялся доноса альфе), но спустя время оживился, казалось, даже начал получать удовольствие от баек об обычных людях.

Первородные боялись потерять личину волка. Рисунки на теле служили оберегами от недугов, и по поверьям сохраняли его жизнь. Правда в отличии от татуировок Энзо, тату первородных полуволков состояли из надрезов, в которые потом засыпался древесный уголь.

– Их рисунки имели куда более важное значение, – подытожила Амелия.

Энн вдруг резко схватила Олли за руку:

– А вот и они!

И правда, в центр круга советников приближался отец, на расстоянии держащий Энзо за плечо, словно боялся подхватить от него какую-нибудь заразу, и Дэн, точно также ведущий Каю вперед. Эмоции Энзо было невозможно прочитать из-за падающих на бледное лицо иссиня-черных волос, но мина Каи была видна во всей красе, и выглядела она удручающе. Девушка смотрела в землю с таким взглядом, будто бы глубоко разочаровалась, что происходящее наяву – не шутка.

– Эта девушка очень... Сильная, – отрывисто произнесла Энн.

Да уж, Кая, несмотря на нежные черты лица, была куда крепче Амелии. Хотя она, как полагается, каждый божий день бегала по лесу и выполняла физические упражнения, чтобы хотя бы в человечьем обличье не отставать от братьев и походить на дочь своего отца. Но спорить не было смысла: Амелия на фоне Каи выглядела худой и самой обычной.

– Ты права, Амелия, – вставил Олли, – татуировки на самом деле очень странные.

Амелия намеревалась ответить, но тут отец вместе с Дэном оставили своих жертв по середине круга и встали от них по сторонам. Когда альфа начал свою речь, все присутствующие до единого умолкли.

– Члены племени Патрия! – начал Мальком. Обычно, он обращался к ним как «полуволки», но сегодня на вынесении вердикта люди из внешнего мира, а подобное им слышать, конечно же, не полагалось.

– Сегодня знаменательный день, – продолжал он, – день, который и мы, и все жильцы города Алиены запомнят надолго. Перед вами стоят люди, осмелившиеся не только ступить на наши земли, но и намеревающиеся устроить ничто иное... Как пожар.

Он смолк и принялся глядеть по сторонам, позволяя полуволкам погалдеть и улюлюкать. Амелия, Олли и Энн присоединились к всеобщему выказыванию недовольств:

– Фу-у, – прижимая пальцы ко рту, прокричала Энн.

– Наказать их! – гневно заорал Олли.

– Применить строжайшие меры! – согласилась Амелия.

Их голоса утонули в море галдежа, продолжающегося какую-то минуту, но тут отец поднял руку. Ни он, ни советники не произнесли ни слова. Даже с такого расстояния Амелия отметила, как поджала губы Шона. Это первый вердикт, выносимый людям вне Патрии. Интересно, что она чувствовала? Гнев или разочарование?

– Эти люди, безусловно, заслуживают наказания, – отец глянул в сторону Амелии, чуть ли не подмигивая, и девушка ему улыбнулась, – поэтому мои советники предложат наилучшее решение этой проблемы.