Водоплавающие кореянки с удивлением смотрят в тёмные стёкла, но вопросов не задают. Тут не принято? Вообще, на водных процедурах стараются помалкивать. Тихо здесь… И спокойно…

Ка-а-айф… Горячая вода плавит тушку. Кольца беззвучно клацают о кафельные плитки, ладошки подбрасывают потоки воздушных пузырьков. Веки упали, прикрывая глаза. Мысли исчезли, растворившись в неге, от уютного тепла. Полный расслабон…

Полотенце свалилось и затылок устроился на бортике бассейна. Чувствую, что пора выбираться, иначе выключусь и соскользну, булькнув под воду. Утонуть в корейских банях, будет верхом идиотизма!

— Хах… — слабо улыбаюсь, поднимаясь из бассейна.

Чего ещё тут интересненького? Наблюдаю тётку в светлом халате. Хм… А почему она в одежде? Рядом кушетка с розовым покрытием, там кто-то лежит…

Ясно, понятно! Это работница бань, которая рьяно растирает клиентку длинной мочалкой, похожей на перчатку. Движения резкие и быстрые, руки активно мнут тело на койке.

Да ну, нафиг! Туда я не сунусь. Кольца, Фарэры и следы на тушке вызовут лишние вопросы. Да и страдальческое искривление на лице жертвы внушает стойкие опасения… Почти рыдает, бедняжка, пока с неё «ошкуривают» омертвевшую кожу! Изверги.

— Бр-р-р… — Агась! Красота требует жертв.

Повторив знакомый путь, я возвращаюсь к шкафчику. Влажное полотенце вытерло тушку и присоединилось к использованным в корзине. Заботливо протираю Фарэры, вычищая влагу с внутренней стали дужек.

— Нормаль… — убеждаю себя. — Как оказалось, совсем не страшно.

Нет, сперва голые тела вызывают оторопь и неприязнь, но через некоторое время привыкаешь. А может, крайняя усталость тушки накладывает свой отпечаток. Мне уже как-то пофиг на происходящее рядом.

Натягиваю шорты с футболкой. Стеганая куртка укрывает плечи. Вижу другой проход… Чего у нас там?

Кирпичные стены держат высокую крышу. В одном углу выстроились массажные кресла, рядом стойка с блоками прямоугольных подушек. Есть небольшой магазинчик, торгующий всякой всячиной.

А тут многолюдно! Кто-то смотрит телевизор, некоторые общаются. Самое удивительное, что все устроились на полу… Так и лежат, небольшими группками.

Чуть вдалеке необычные сооружения из прямоугольных блоков. Холмики напоминают «иглу» канадских эскимосов. Похоже, там сауны, но проверять мне лениво. Тушку почти выключает на ходу. В глазах песок. Шлепаю босыми ногами в дальний уголок и устраиваюсь, заняв тонкую циновку на полу с подогревом.

Молодая парочка щебечет рядом. Выглядят как студенты, отдыхающие после бурных выходных. Дальше целая семья медитирует, усевшись в кружок по-турецки. Забавные ребята! Для местных вполне нормально поспать в бане…

Я же, положив голову на одну из мягких подушек, расслабляюсь и мгновенно выключаюсь.

«Чимчильбан»

Тысячу лет назад, корейцы просто купались в реках, в качестве духовного очищения. Потом буддийские монахи придумали парилки с печами на сосновых дровах и куполообразные дома. Произошло разделение по половому признаку: сначала мужчины, вечером женщины. История с чимчильбанами или «обогретыми комнатами» случилась в девяностых годах прошлого века. Тогда объединили буддийские сауны и места для купаний, добавили тёплые полы и развлечения. Коллективно настроенным корейцам дико понравилось! Подобных заведений уже больше тысячи по всей стране.

127

(29 ноября 05:30) Перрон железнодорожного вокзала. Пусан.

Два сотрудника национальной полиции стоят на перроне. На них зимние куртки серого цвета и чёрные брюки, сверху накинуты жёлтые жилеты. Оба в синих кепках с золотыми орлами над козырьками.

Пожилой скрывает похмелье. Подняв меховой воротник, он маячит красным носом. Молодой напарник отсвечивает бодрым румянцем на щеках. Служаки придирчиво осматривают пассажиров, выходящих из вагона.

— Будь проклят этот собачий холод! — ворчит пожилой, ежась под курткой. — Почему на неблагодарную работу отправили именно нас? Чем опять главный недоволен?

— Может, пуджан-ним рассчитывает на нас больше всего? — улыбнулся молодой напарник. — Поручил самый ответственный участок!

— Заботятся о тех, кому доверяют, — хмыкает пожилой. — Не отправляют в холодину ранним утром! Глаза продрал и бегом на вокзал. Преступника ловить! — угрюмо помолчав, он добавил: — Сачон устроил свадьбу на выходных. Хоть и дальний родственник, но праздник затеял с размахом. Пришлось часть зарплаты в конверт молодым отдать. Зато, отметили хорошо! Теперь голова трещит.

(Сачон [??] — Кузен.)

Поплотнее укрывшись высоким воротником, пожилой полицейский осматривает состав.

— Надо же, старьё дикое. Думал, такие давно не ходят. Билет в этот вагон?

— Третий с конца, сонбэ. Всё по ориентировке!

— Нет тут подходящих по описанию. Точно говорю, ненавидит нас начальство! Холод собачий, а нам искать непонятно кого.

Сердито ворча, пожилой полицейский опустил взгляд и рассматривает чёрно-белую фотографию на бумажной распечатке. Откуда уставилась одна интересная особа.