– Как ты его вообще обнаружила?

– Мюриэль. Она показала его мне.

– А… Понятно. – Агнес хмурится. – Она – целеустремленная дама.

Я фыркаю.

– Это еще мягко сказано.

К тому времени, когда я завершила свою экскурсию Агнес, Джорджу и Бобби по дому и вывела их в сад, пальцы Мейбл уже стали красными от ягодного сока. Джордж и Бобби полетели к себе, а мы провели вторую половину дня на кухне, разливая по десяткам стерилизованных банок клубничный джем, приготовленный по рецепту Колетт, пока Мюриэль инструктировала нас на каждом шагу.

– В общем, однажды она предложила мне прокатиться. Тот домик в удивительно хорошем состоянии для такой старой постройки.

Агнес медленно кивает.

– Похоже, она хорошо заботится о вас двоих.

– Она подарила мне ружье на день рождения.

– Джона говорил, да. – Глаза Агнес искрятся от смеха. – Ты уже научилась стрелять?

– Нет. Но, наверное, стоит, – неохотно признаю я.

– Это было бы разумно, учитывая, где вы живете, – соглашается она. – И я думаю, что аренда домика – тоже хорошая идея. Уверена, его будут арендовать круглый год.

Мейбл издает шутливый вопль, за которым следует твердое «Нет!».

– Я давно не видела ее такой.

Агнес улыбается. Но еще я замечаю, как блестят ее глаза, когда она смотрит на свою дочь.

– Мейбл меняется, да?

Рот Агнес открывается, однако она медлит.

– Один из ее друзей умер несколько недель назад. Он жил в деревне неподалеку.

– Как!..

– Самоубийство.

Мой желудок сжимается. Я никогда не теряла никого из своих близких таким образом.

– Он был немного старше ее. Ему было пятнадцать.

– Он был другом или…

Агнес многозначительно смотрит на меня.

– Я думаю, ближе, хотя она ничего мне и не сказала. Она в курсе, что я пока не хочу, чтобы она с кем-то встречалась. Она слишком молода для этого.

– Как она восприняла это?

– Она справляется. Такое часто происходит здесь, особенно в деревнях. Слишком часто. Люди живут в изоляции, у них не так много вариантов. Они начинают увлекаться спиртным, несмотря на то что легально его нигде не достанешь. – Она качает головой. – У этого мальчика были проблемы с алкоголем, и я думаю, что, может быть, Мейбл иногда выпивала с ним. В последние несколько месяцев я замечала… – Ее слова затихают.

Мейбл? Как кипучая невинная двенадцатилетняя девочка, которая прошлым летом гоняла кур и водила меня собирать чернику, так сильно могла измениться за год?

Тишина на крытом крыльце становится какой-то обескураживающей.

– Ты должна была рассказать нам, Агнес, – упрекаю я.

– Я не хотела вас волновать. Вам и так есть о чем беспокоиться. И Джона… ну, я не уверена, что рассказывать ему об этом – хорошая идея. Иногда он бывает не слишком обходительным в общении.

– Ага. Понимаю.

Он может просто накричать на нее, а к чему это приведет в случае с бунтующей тринадцатилеткой?

Я внимательно наблюдаю за Агнес. У меня и раньше бывало ощущение, что она приукрашивает их жизнь в Бангоре. Я замечала это в наших телефонных разговорах, когда она плавно уводила тему, если я спрашивала об «Аро», новом жильце в доме моего отца, ее проблемах с воспитанием подростка. Агнес всегда уходила в сторону от всего этого, предпочитая говорить о нас.

Мне следовало бы поднажать, но тогда я была так сосредоточена на своих отношениях.

– Ты счастлива?

Не думаю, что я когда-либо вообще спрашивала ее об этом прямо.

– Я… – Агнес сводит брови. – Мы все еще пытаемся привыкнуть. Без Рена и Джоны жизнь кажется совсем не такой полной жизни, как была прежде. – Она мягко улыбается мне. – Но думаю, это небольшое путешествие было хорошей идеей для всех нас. – Она переводит взгляд на две фигуры на озере. – Такое чувство, что моя семья снова вместе.

Семья.

Да. Именно так оно и есть.

Глава 37

Когда я подъезжаю к дому Роя на следующий вечер, Оскар и Гас бросаются ко мне с возбужденным лаем, обнюхивают мою штанину, а затем убегают, чтобы занять свои посты. Дверь сарая открыта, но козы шумно блеют где-то внутри него. Должно быть, Рой доит их.

Прошло уже два дня с тех пор, как он оставил свои «извинения» на пороге нашего дома. Я не совсем понимаю, почему я здесь сегодня, за исключением той очевидной причины, что весь день я смотрела на часы и повторяла про себя вчерашние слова Мюриэль, внутренне споря с самой собой.