Тоби, Тедди и Джона с ворчанием и кряхтением затаскивают тушу в кузов грузовика Тоби.

– Черт, эта штука весит, наверное, килограммов сто тридцать, – произносит Джона, изучая неподвижного медведя.

Я вздрагиваю и отворачиваюсь. В том месте, где основание ружья отскочило при выстреле и врезалось в мою плоть и кость, мое плечо пульсирует. Все произошло так быстро. В одну секунду медведь бросился на Оскара, а в следующую уже лежал на земле, сделав несколько последних судорожных движений, прежде чем затихнуть. Каким-то образом, по счастливой случайности, а возможно и по божественному вмешательству, пуля угодила ему между передними лапами, пробила мех, плоть и достигла сердца.

Совершенно невероятный выстрел для девушки, которая никогда раньше не стреляла из оружия. Тедди лишь почесал голову, а Мюриэль одобрительно кивнула, впечатленная.

– Ты уверен, что тебе не нужно мясо, Рой? – спрашивает Мюриэль.

Он корчит гримасу.

– Скорее всего он кишит паразитами.

Она переводит взгляд на меня, и я отрицательно качаю головой.

– Хочешь, я позвоню за тебя, или ты заедешь к нам, чтобы воспользоваться телефоном?

– Ни хрена я не собираюсь никуда звонить.

Руки Мюриэль находят ее широкие бедра, как будто она только и ждала этого аргумента.

– Рой, ты знаешь, что должен сообщить об этом.

– Значит, я должен рисковать тем, что кто-то будет торчать здесь и устраивать мне неприятности? Черта с два!

Я бросаю взгляд в сторону сарая, где Мари трудится над очисткой и зашиванием большой раны на боку усыпленного Гаса, а Агнес и Мейбл выступают в роли наблюдателей и помощников. Неподалеку бродит на трех лапах Оскар. К счастью, он получил лишь несколько царапин.

Что будет с ними, если сотрудники охраны дикой природы обнаружат их здесь?

– Так, ладно. – Тедди усмехается и делает шаг вперед, чтобы положить руку на плечо Мюриэль, которая вот-вот взорвется. – Шкуру и голову мы сделаем через несколько дней. Они твои, ладно, Рой?

Рой ворчит, и его суровый взгляд уже в который раз окидывает все присутствующие на подъездной дорожке машины. Он их что, считает? Их пять, включая мой джип, в который запрыгнули Джона и Агнес, когда Мейбл позвонила домой и рассказала, что случилось. Бывало ли у него когда-нибудь столько народу одновременно? Я сомневаюсь. Рой выглядит так, будто его сейчас хватит удар.

– Отличная работа, Калла, – кричит Мюриэль, а затем забирается в пикап Тоби.

Двигатель грузовика оживает, и семейство Мак-Гивни уносится по узкой дороге с безжизненной тушей в кузове, покачивающейся на каждом ухабе.

Джона оглядывается через плечо на Мари, которая снимает с рук латексные перчатки и собирает свои принадлежности: ее работа по наложению швов закончена.

– Нам тоже пора.

Мои ноги дрожат, когда я делаю шаг, как будто они не в состоянии донести меня до дома.

Джона помогает Мари уложить Гаса на подстилку на крыльце, чтобы пес отошел от успокоительного, пока Агнес и Мейбл относят чемоданчик Мари в ее машину. Мы благодарим ее за приезд – даже Рой кивает ей, – и она уезжает.

– У тебя здесь милое местечко, Рой, – произносит Агнес со своей фирменной мягкой улыбкой, которая заставляет поверить ее словам, даже если она сомневается в сказанном – чего не случается вообще никогда. – Теперь без медведя. Пойдем, Мейбл.

Они забирают мой джип, оставляя меня и Джону наедине с Роем.

– Помнишь, ты говорил, что я не увижу ни одного медведя за долгие годы? – Я морщусь, разгибая свою руку.

Джона корчит гримасу и притягивает меня к себе.

– Теперь я буду слышать об этом очень долго, да?

Я бросаю на него тяжелый взгляд.

– Приложи к плечу лед. Через несколько дней будешь в порядке, – кричит Рой с крыльца. – Он замирает в раздумье. – Если, конечно, тебе не нужны обезболивающие.

– Я слышала, они вызывают привыкание.

Рой фыркает, уголок его рта дергается вверх.

Брови Джоны с любопытством поднимаются, и он, ничего не понимая, идет к грузовику. У нас с Роем есть своя шутка, понимаю я.

Крыльцо скрипит, когда Рой переминается с ноги на ногу, держа ружье в руке. Он по-прежнему в пижаме.

– Поезжай домой, девочка. Выглядишь ужасно.

– Мне хочется блевануть.

Тошнота не отпускает меня с тех самых пор, как мой адреналин пришел в норму. Сегодня я убила живое существо. Хуже того, я не знаю, чувствую ли я себя виноватой. Я знаю, что чувствовала бы себя намного хуже, если бы что-нибудь случилось с Оскаром, или Гасом, или Мейбл.