Следующую пару часов мы провели в небольшой уютной лавочке, где Шон энергично рассказывал мне истории из академических будней и про многочисленные похождения с друзьями. Я сама не заметила, как терзавшие меня мысли отступили и я увлеклась рассказами молодого человека. После он вызвался проводить меня домой и, не получив отказа, следовал рядом, продолжая смешить и спрашивать что-то обо мне. Я в свою очередь поделилась несколькими проделками, совершенными на пару с братом в нашем детстве. Когда мы подошли к моему дому, Шон остановился напротив и долго смотрел на меня. В какой-то момент он шагнул ближе, его голова начала склоняться. Я же несколько секунд стояла, словно обмерев, и лишь в последний миг смогла увернуться, вместо губ подставив молодому человеку щеку.

– Вот, значит, как, – усмехнулся Шон, выпрямляясь. – Ну что же, так даже интереснее. Доброй ночи, Мира, и до скорой встречи.

И попрощавщись, быстро удалился. Я же, прийдя в собственную комнату, упала на кровать и, пытаясь унять колотящееся сердце, переключилась на новые для меня переживания. Почему при наличии неоднозначно демонстрирующего свой интерес Шона, моя душа тянется совсем к иному и отвергает то, что само меня находит? Зачем глупому сердцу такой сложный, непонятный, принципиальный и бесчувственный человек, как Ромас Дэвис, если есть воспитанный, не имеющий предрассудков и переживающий о моем благе Шон Ивье? Почему я каждый раз ищу в его действиях некий подвох? Из-за того, что на некоторые вопросы мы имеем различное мнение? На эти вопросы у меня не было ответов.

Когда мы встретились с сыскарем в управе он был спокоен и не вспоминал о произошедшем инцеденте. Я тоже боялась затрагивать болезненную тему. Разобравшись с накопившимися отчетами мы выходили из управы чтобы отправиться в особняк госпожи Ивье, с целью удостовериться в ее возвращении. Увы, удача не была на нашей стороне. Последующие события отвлекли нас от расследования и переключили на себя все внимание. На пороге управы появился расстроенный Курт Дегу и направился к нам с Ромасом.

– Светлого дня, господа. Сегодня ночью граф скончался. Примите мои соболезнования, – с горечью проговорил мужчина.

– Как? – я не сдержала громкого восклицания, глядя на растерявшегося Ромаса.

– Случился очередной удар. К сожалению, лекарь ничего не смог сделать. Вы поедете со мной в дом графа? – осторожно уточнил мужчина. – Необходимо все подготовить и распорядиться насчет завтрашней церемонии.

– Да, конечно, – я подергала за рукав стоявшего истуканом сыскаря. – Ромас, мы поедем же?

Мужчина, встрепенувшись, кивнул.

– Поедем. Сейчас только предупрежу Сарена.

Спустя несколько минут мы уже выходили из управы и устроились в привезшем господина Дегу экипаже. Небо было затянуто темными тучами, хлесткие порывы ветра заставили плотнее запахнуть плащи. Только Ромас сидел с отрешенным видом и смотрел в окно рассеянным взглядом. Мне так хотелось взять его за руку, показывая свою поддержку, но я не знала, как отреагирует мужчина на подобный жест, поэтому сдержала собственный порыв. Вскоре мы прибыли на место и вошли в дом. Может это лишь игра наполнившегося переживаниями воображения, но казалось сам дом потускнел. Когда мы поднялись наверх, в спальне графа все еще находился лекарь.

– Светлого дня, господа. Очень жаль видеть вас вновь при таких трагичных обстоятельствах, – покачал головой мужчина. – Если вас это утешит, смерть наступила мгновенно. Все соответствующие бумаги я подписал, можете сразу готовиться к церемонии. Всего доброго.

– Спасибо, – механически ответил сыскарь, не обращая внимания на уход лекаря.

Мы вместе подошли к постели, на которой лежал граф. Лицо его было безмятежно, глаза закрыты. Не похоже, чтобы мужчина страдал. Я все-таки легонько коснулась ладони сыскаря, как бы спрашивая все ли в порядке. Ромас не ответил, вместо этого крепко обхватив мою ладонь своей. И хоть захват был довольно сильным, я не позволила себе издать и звука. Нарушил звенящую тишину подошедший к нам Курт.

– Будут какие-то особые распоряжения насчет церемонии?

– Что? А почему распоряжаться должны мы? – вынырнул из собственных мыслей Ромас.

– Не сочтите за вольность, но вы единственный родной графу человек. Я думаю, ему хотелось бы, чтобы именно вы провели церемонию, – осторожно ответил Курт.

– Я не знал графа, в отличие от вас. Поэтому, господин Дегу, будьте любезны, организуйте все, как посчитаете нужным. Если понадобится что-то лично от меня, сообщите.

– Что насчет списка тех, кого стоит оповестить? – уточнил помощник графа.

– Без излишеств, – подумав, сказал Ромас, – только те, кто был важен для графа и интересовался им. С кем он длительное время вел дела. Не стоит оповещать всю знать и вместо похорон устраивать званый вечер.

– Как вам будет угодно, – кивнул мужчина, выходя из комнаты.

– Мы останемся здесь? – осторожно спросила у сыскаря, когда мы остались в комнате одни.

– Я думаю остаться, – опомнившись, мужчина выпустил мою ладонь и отошел к окну. – Ты, если хочешь, можешь вернуться в управу или поехать домой. Тебе не обязательно здесь присутствовать.