– Ну что же, пройдемте, – серьезно отозвалась Лорена.

Вскоре мы все расположились в гостиной. Было видно, что Лорен несколько напряжена.

– Итак, что именно вы хотите узнать? – первой задала вопрос женщина.

– Я думаю вы догадываетесь. Но начнем с основного, – спокойно ответи Ромас. – Билет на речной трамвайчик. Вы купили его оплатив банковским именным знаком, отпираться бессмысленно. То есть ваши слова о том, что вы виделись с Кевином в последний раз, когда он покидал ваш дом, являются ложью. Хватит каждый раз увиливать и выбивать себе лишь отсрочку, скажите, наконец, правду. Итак, зачем вы проследовали за ним на станцию? Хотели переубедить? Но что-то пошло не так и в разгаре ссоры вы его ударили? И вы этого совершенно не хотели?

Некоторое время Лорена молчала, словно собираясь с мыслями.

– Ну что же, этого следовало ожидать, – в итоге заговорила она. – Глупая ошибка, которая все разрушила. Да, вы правы, я не смогла так просто отпустить Кевина. И проследовала за ним на станцию. Когда он сел в трамвайчик, я заняла место там же. Мне хотелось, чтобы он объяснил причины своего поступка. Таких женщин как я, не бросают без объяснений и просто так. Я была уверена, что он завел какую-то интрижку на стороне. Но он упрямился и отказывался это признавать. Когда он попытался закончить разговор и уйти, повернувшись ко мне спиной, я не сдержавшись, ударила его. Кевин пошатнулся и упал. Только спустя несколько минут я успокоилась и поняла, что он мертв. Дальше вы знаете. Поддавшись панике от того, что произошло, я спрятала тело в чемодан и попыталась от него избавиться. А дальше вообще все пошло наперекосяк. Думаю, мне понадобится законник.

Я шокированно уставилась на женщину. То есть как? Столько отпираться и затем так просто сознаться в убийстве? Ромас был более сдержан и ограничился одной приподнятой бровью.

– То есть вы признаете свою вину в убийстве Кевина Мириса?

– Да, признаю, – отозвалась Лорена.

На вид женщина была спокойна, но ее волнение выдавали мелко трясущиееся руки.

– Почему вы сразу не признались в содеянном? Зачем было пытаться отсрочить неизбежное? Вы же видели, что это дело в приоритете у управы, – задал вопрос сыскарь.

– Потому что всегда оставался шанс, что вы этого не узнаете, – отвернувшись пояснила госпожа Ивье. – К тому же я выиграла время, чтобы привести свои дела в порядок. Подготовиться к возможному исходу. И как понимаете, мое положение и влияние достаточно высоки, чтобы рассчитывать на некоторое смягчение приговора.

– Это уже будет решать судебник, – отозвался Ромас. – Что же, госпожа Ивье. Вы задержаны в связи с обвинением в убийстве Кевина Мириса. Ввиду вашего признания вины не имеет смысла сообщать вам о праве хранения молчания.

Госпожа Ивье лишь отмахнулась рукой.

– О, я прекрасно осведомлена о собственных правах. Думаю даже больше, чем вы. Делайте, что должно.

Ромас надел на несопротивляющуюся Лорену наручники и мы вышли из дома, сев в ожидавший нас экипаж и направились в управу. Наше эффектное появление произвело фурор разворошенного улья и новость к вечеру облетела всю Морану. Законники слетелись к управе, словно мухи к свежей коровьей лепешке. Госпожа Ивье имела возможность нанять их всех и тем самым утопить управу в бумажной волоките. Тем не менее, она выбрала лишь одного, который был способен выбить для нее наиболее мягкие условия приговора и даже не попыталась отрицать свою вину.

– Неужели все так закончилось? – невольно задала вопрос.

В ответ Ромас лишь задумчиво пожал плечами.

Когда я вернулась домой, в холле столкнулась с сидевшим на диванчике дядей Тодом, ремонтирующим отвалившуюся ножку от табурета. Я в очередной раз отметила, что мужчина был трезв и выглядел намного лучше, чем было при наших первых встречах.

– Светлого дня, – поздоровалась с мужчиной, – а вы все трудитесь.

– Светлого дня, Мира, – тепло улыбнулся он, – да, а куда деваться. Руки работают и голова не болит.

– Вы выглядите очень свежо, это вам на пользу, – позволила себе осторожно заметить.

– Да, спасибо. Знаешь, я и ощущаю себя по-другому. Это сложно объяснить. Но когда я в первые разы просыпался и находил возле себя то оставленные пироги, то питье, мне было приятно. После того, как я остался без своих девочек, я не думал, что кому-то могу быть нужен. И кто-то может волноваться обо мне и заботиться. И от этого становилось неловко. Как я могу своим видом причинять беспокойство? С трудом, но у меня получилось взять себя в руки. А сейчас приходится и занимать делом, чтобы не было соблазна вернуться в горячительному. Хотя я и сейчас до конца не уверен, что справился, – неожиданно признался мужчина.

– Я рада. И верю, что все у вас получится, – позволила себе поддержать мужчину. – Кстати, не зайдете ко мне посмотреть расшатавшуюся створку на окне? Она не мешает, но становится холоднее и когда сильный ветер начинает завывать.

– Отчего не посмотреть, обязательно позже зайду и отлажу, – кивнул мужчина, поправляя крепление.

Я поднялась к себе и устроилась за столом, вновь занявшись прибором. Когда спустя некоторое время раздался стук в дверь, я поспешила открыть, ожидая увидеть дядю Тода. Но меня посетил тот, кого я меньше всего ожидала увидеть. У меня все замерло внутри и я с опозданием попыталась захлопнуть дверь, но вовремя поставленная в дверной проем нога помешала моему иллюзорному спасению.