– Очень интересное мнение. Но мне кажется все-таки не обязательно изучать право, чтобы понимать, как можно поступать, а как нет.

– Да? И как в таком случае ты это определишь? – заинтересованно взглянул на меня Шон.

– Очень просто, – вопрос не вызвал во мне сомнений, – когда моя совесть молчит и легко на душе, значит я все делаю правильно.

– Удивительно. Я не ошибся в тебе, – задумчиво пробормотал Шон. – Смотри, вон там находится прекрасная лавка пекаря. Давай присядем ненадолго?

После того, как мы насладились прекрасной выпечкой и душистым чаем с травами, Шон проводил меня до дома житья, напоследок поцеловав руку. А я дома села за создание прибора, идея о котором родилась у меня после посещения дома Далии и идущего изнутри желания хоть как-то помочь женщине, да и защитить себя, если это понадобится.

После не слишком долгих размышлений я решилась отправить брату ответное письмо и не стала с этим затягивать. Все-таки я не была готова прервать связь с единственным родным человеком, с которым меня связывали теплые чувства.

“Светлого дня, братик. Твое письмо меня удивило, и мне бы хотелось знать, каким образом ты меня нашел и как оно оказалось в управе. Надеюсь когда-нибудь я получу ответ на свой вопрос. Спасибо насчет предупреждения про отца, я буду осторожна. Надеюсь, что все-таки он не окажется таким же сообразительным, как ты. Мне очень жаль нашу маменьку, но это был ее выбор. И даже моя покорность в данном вопросе не изменила бы ничего, когда необходимо наш отец прекрасно находит, чем быть недовольным, и за что мы заслуживаем наказания. Или может так я лишь успокаиваю свою совесть. В любом случае уже не исправить последствия моего поступка. Спасибо, что ты у меня есть. Твоя Мира.”

Запечатав письмо, отправила его по дороге в управу таким же способом, как в прошлый раз.

– Светлого дня, Гасан! – поприветствовала вернувшегося после болезни на службу мужчину. – Быстро ты поправился.

– Светлого дня, Мира! – улыбнулся мужчина. – Да, на ноги встал и быстрее обратно в управу.

– Так любишь свою службу?

– Так не люблю, когда жена всячески ставит меня на ноги, ее методы не снились и Моранскому палачу, – усмехнулся сыскарь. – К тому же сейчас у нас гостит ее матушка, а она своими способами лечения даже из гроба усопшего подымет. Ну и если серьезно, то не хочется подставлять Дюка, свесив на него всю работу. И так, спасибо, выручили с посещением дома непутевого кузнеца. Ты, кстати, как? Не слишком впечатлилась?

– В порядке, но мне искренне жаль Далию. И я не понимаю, почему мы не можем ей помочь.

– Потому что владетель Моранской Части как ничто другое ценит право человека на собственную жизнь. И без поданного заявления служба не может вмешиваться в семейные дела. Каждый сам волен поступать, как считает правильным.

– Да, я это понимаю. Но в данной ситуации же нет абсолютно ничего правильного!

– А это, Мира, обратная сторона монеты, – вздохнул мужчина. – Закон един, и мы не можем его трактовать в каждом отдельном случае так, как нам заблагорассудится.

Я тут же вспомнила Шона, который как раз утверждал обратное. Забавно получить такое противоположное мнение по одному и тому же вопросу.

– А как ваше дело продвигается? Нет чего-то, с чем можем вам помочь? – спросил сыскарь.

– Спасибо, пока нет. Выяснили, что у жертвы был брат. Думаю Ромас захочет с ним побеседовать.

В этот момент двери в управу распахнулись и появился знакомый мне господин Витос Морейский в сопровождении своего верного помощника Курта. Мужчина шел медленно, опираясь и плавно перекатывая перед собой улучшенную мною опору.

– А этого-то как сюда принесло, – пробормотал Гасан. – Чувствую не избежать скандала.

Я удивленно покосилась на мужчину. Чего это он? Господин Морейский за время нашего знакомства произвел на меня впечатление воспитанного человека. Тут из кабинета Сорена вышел на ходу вчитываясь в бумаги Ромас. Стоило его взгляду наткнуться на пару не решивших куда направиться посетителей, как он замер и, сделав несколько глубоких вдохов, направился к ним.

– Ну и какого дьявола тебя сюда принесло? – с холодом в голове поинтересовался у пришедших.

Ого! Неужели нелюбовь в благородным настолько сильна, что он не считает правильным проявлять хоть малейшую вежливость? Хотя с госпожой Ивье он держал себя в руках. Или это потому, что она женщина?

– Ромас, нам нужно поговорить, – со спокойствием в голосе ответил мужчина. – Удели мне несколько минут.

– Как ты не уяснил, что нам не о чем разговаривать. У меня дела, и до тебя в их списке очередь дойдет в самом конце.

И Ромас, развернувшись к посетителям спиной и чеканя шаг, скрылся в собственном кабинете. Я же не выдержала такого пренебрежения и подошла поприветствовать старых знакомых.