Второй джентльмен, который претендовал на руку и сердце девушки, был старше нее почти в два раза.

Она не отвечала на его знаки внимания, а тот из-за задетой гордости с нотками обиды заявил:

– Вы слишком высокого о себе мнения, - сказал он. – Любая женщина была бы счастлива стать предметом моего внимания, но вы, являясь юной особой, прощены за свою глупость. Всего доброго, - и удалился.

Третий же и вовсе оказался охотником за приданым. Оливия узнала об этом, когда однажды на балу он перебрал с шампанским.

Причем он сам признался ей в этом за ужином, сказав:

– Я, леди Уотсон, - обратился он своим заплетающимся языком, - должен вам сказать, что ваши веснушки весьма очаровательны. Я готов на них жениться, заявляю вам со всей уверенностью. Но, прежде чем сделать предложение, - джентльмен придвинулся ближе, - позвольте узнать размер вашего приданого, так как я имею большое количество карточных долгов. Только т-с-с.
– Его палец коснулся губ. – Это будет нашим секретом.

Спустя некоторое время в комнату вошла горничная.

– Леди Уотсон, его сиятельство прислал сообщить, что он ожидает вас в саду.

Оливия развязала и положила фартук, отправляясь в сад.

По дороге она обдумывала предстоящий разговор с отцом и ее бросило в жар. Одобрит ли он ее планы? Она не могла сказать однозначно. Но тем не менее она надеялась на понимание с его стороны, как это было раньше.

Оливия всегда проводила больше времени с отцом. Они оба любили читать и обсуждать прочитанное, ездить верхом, а в детстве Ричард даже иногда брал дочь на рыбалку. Скорее всего, это связано с тем, что отец не обзавелся сыном, как мечтал. После рождения дочери он и его жена Лили хотели родить сына. Мать серьезно заболела и позже выяснилось, что графиня бесплодна. Всему виной была ртуть, входящая в состав ее ночного крема, как сказал доктор. Оливия, как сейчас, помнила очень истощенную и слабую мать, что кожа покрылась гусиной коркой.

Подходя к саду, Оливия увидела отца, сидящего в кресле с книгой.

– Добрый день, папа, - поздоровалась она. – Ты хотел меня видеть?

– Здравствуй, милая. Я хотел поговорить с тобой о некоторой сложившейся дилемме. Присядь.
– Он указал на кресло напротив. Сложив ладони вместе, отец проговорил: - Сегодня такой замечательный солнечный день, поют птицы. Это редкость для Лондона.

– Да, ты прав. Сегодня приятная погода.

После недолгой молчаливой паузы, отец сказал:

– Знаешь, я все никак не перестаю удивляться твоей матери: услышав о чем-то, что идет в разрез с ее представлениями, она сразу делает выводы и бежит с протестами, не разбирая дороги, - посмеялся он.

Оливия хихикнула.

– Где она сейчас?

– Умчалась ухаживать за своими растениями в комнате. Ты же знаешь, как ее это успокаивает. В данный момент тебе с ней лучше не встречаться, если не хочешь столкнуться с новой бурей.
– Немного помолчав, Ричард продолжил: - Ну что ж, как ты понимаешь, твоя мать мне все рассказала в своей… - он сделал неопределенный жест рукой, - …эмоциональной манере. Ты не хочешь выходить замуж?

Набравшись смелости полной грудью, Оливия ответила:

– Я решила заняться искусством, может быть, живописью, буду писать картины. И, должна сказать, это у меня получается лучше всего. Наверное, из меня получится лучший художник, чем хозяйка собственного дома.

– Не говори заранее, ведь ты не знаешь наперед своей судьбы, - заявил отец. – Но я заметил, что ты с успехом усвоила все, чему тебя учили, чтобы составить достойную партию любому джентльмену.

Оливия, смутившись, поблагодарила его.

– Однако ты слишком умна, чтобы не понимать, с какими последствиями и рисками сопряжено твое решение. Никто не захочет иметь больше с тобой дела, двери всех аристократов для тебя закроются. И где же ты будешь жить? – спросил Ричард.

– На самом деле, - начала дочь, - я хотела попросить тебя поселить меня в какое-нибудь поместье в нашем графстве. Я же понимаю, все общество и сплетни мне не дадут покоя. Я не смогу больше появляться в свете, где каждый недобро посмотрит мне в след.

Отец покачал головой.

– Дело даже не в выборе места жительства, милая, а в том, что тебя сразу же выгонят, как только я отправлюсь на тот свет, насколько бы печально это не звучало. И твою мать, между прочим, тоже, а она меня еще переживет, можешь не сомневаться.

Оливия никогда не думала об этом. И будто только сейчас его седые волосы у висков стали еще седее, а морщины на лице - еще глубже. Она вдруг осознала неизбежную участь отца и матери, и слеза подступила к глазам.

– Я очень надеюсь, что за это время смогу себя обеспечить. Первое время я обойдусь приданым. Да, я понимаю, что вообще это мужское дело – заниматься искусством, вести свое дело и это вызовет общественное неодобрение, но мне все равно. Я готова ко всему. К тому же я не являюсь завидной невестой. По большей степени джентльменов интересует только мое приданое, а не я сама. Им даже говорить об этом не нужно, потому что в глазах уже все написано. Ко всему прочему перспектива выходить замуж без любви меня не прельщает, – закрепила она, откинувшись на спинку кресла со сложенными руками.